Читаем Илья (СИ) полностью

- Ордена, что вас так интересуют, милостивые господа мои, опасности не представляют. Да, их появление увеличило разрыв между истинной верой и латинский ересью, но вы ведь люди военные, политики, вас не вопросы веры занимают, а нечто другое, не правда ли?

Иосиф Амисид, в этих местах предпочитавший именоваться Джузеппе Амманити, задал этот вопрос разве что с целью поддеть спутников. Джузеппе, доверительное письмо к которому Добрыне дали при ромейском императорском дворе (Константинополь, воевавший с сельджуками, не без оснований опасался удара в спину со стороны латинян, и русским послам, бывшим, разумеется, и доглядчиками, готов был оказывать содействие, когда речь шла о Западе) был вообще человек насмешливый. Но в латинских землях работал давно, знал многое и тем, что, по его мнению, государственного секрета империи не составляло, делился охотно.

А Добрыня с Алешей, чем дальше, тем больше чувствовали себя не послами и не разведчиками, а изгнанниками.

Ромеи воевали с сельджуками, и это была тяжелая затяжная война, не оставлявшая возможностей затевать что-либо еще. Латиняне сосредоточились на Востоке, приходили в себя после крестового похода и готовились к следующему. Русь оставалась в стороне от этих войн, непосредственно ей ничего не угрожало. Добрыня часто с тоской думал о том, что их столь затянувшаяся жизнь в чужих землях не имеет смысла. Тем не менее, он с помощью Алеши старался знать обо всем важном, что происходило, старался примечать то, что могло угрожать Руси в будущем, и добросовестно отправлял Владимиру свои донесения. Вместе с ними старался послать весточку о себе матери и ненаглядной Настасье, столь жестоко им покинутой.

Иногда получал вести от них, любимых. Его женщины тосковали - и бодрились ради него, он это чувствовал. Это было то, чем жило его сердце, а разум неустанно трудился, силясь предвидеть будущие интересы государств и того, чего на Руси не было, - папства, крестоносного рыцарства, монашеских орденов...

- Эти ордена противостоят ересям, идущим с Востока, и стремятся управлять королями. Как видите, милостивые господа мои, дел у них предостаточно на ближайшую сотню лет. Опасаться вам нужно других, что появятся в ближайшее время.

- Вы думаете?...

- Несомненно. Многие прошедшие крестовый поход не удовлетворятся ни мирной жизнью в своих владениях, ни уставом святого Бенедикта. Это люди, привыкшие к оружию, и ордена их будут - военные ордена, а цели - захват земель, не только на мусульманском Востоке. Но этого мало... Я хочу показать вам одного человека, который не участвовал в крестовом походе, и тем не менее держит нити в своих руках. Алессандро ди Пагани, епископ Падуанский. Двоюродный брат Уго ди Пагани, известного при дворе Болдуина как Гуго де Пейн, и его духовный наставник. Насколько мне известно, именно Алессандро внушил Уго мысль, что тайная мудрость Востока, в отличие от христианства Запада, может дать постигшему ее великую власть.

****

Трое всадников, одетых в скромную, но добротную одежду, какую носили в дороге торговцы средней руки и приближенные слуги из богатых домов, въехали в Падую - шумную, грязноватую, веселую и богатую.

Полученные от покойного императора привилегии пошли городу на пользу, а с недавнего времени Падуя пользовалась самоуправлением, что привлекало в нее множество людей не только торговых, но и преследовавших самые разные цели. Поток путников не иссякал каждый день, а в субботний, когда Добрыня и Алеша в сопровождении Джузеппе уже под вечер достигли ворот города, ждать своей очереди въехать пришлось долгонько. Выглядевшие обычно, они и въехали, не обратив на себя ничьего внимания.

Прежде всего следовало найти гостиницу, такую же скромную и пристойную, как и их одежда, и Джузеппе, который уже бывал в городе, уверенно вел их по узким улицам. Темнело, народу поубавилось, вот-вот должно было прийти время ночной стражи, следовало торопиться. Внезапно Джузеппе придержал коня.

- Вот он! Алессандро ди Пагани, собственной персоной! - с изумлением негромко сказал он спутникам. - И хотел бы я знать, что он делает в этой части города в такой час.

Там, куда он указывал, из кареты вышел высокий человек в черном монашеском одеянии и, отпустив экипаж движением руки, углубился в узкий переулок.

Алешка легко соскочил с коня.

- А вот мы и узнаем. На ловца и зверь бежит.

- Осторожнее будь, - предупредил Добрыня. - В конце концов, его дела - не наше дело.

- Посмотрим, - бросил Алеша, исчезая в переулке.

Пройдя, почти уже в полной темноте, несколько переулков, епископ быстро пошел вдоль каменного глухого забора и, найдя в нем неприметную калитку, исчез внутри. Алеша осторожно потрогал - заперто. Присмотрелся, увидел подходящее дерево, с которого можно было перепрыгнуть на забор. Уже сидя на заборе и готовясь соскользнуть вниз, в темноту, усмехнулся воспоминанию: мог ли рязанский попович, наипервейший грабитель чужих садов, подумать, что навык этот пригодится ему когда-нибудь в дальней стороне, в самоуправлемом городе Падуе?

Только бы собак внизу не было. В Рязани частенько бывали.