Читаем Илья Муромец полностью

Замена имен (Чоботка на Илью) могла быть результатом как сознательной фальсификации, так и простой путаницы. Монахи совершали с печерскими мощами разные манипуляции, самой невинной из которых было перемещение с места на место. Например, Лассота сообщает, что «против головы Чоботки лежат отец и сын; оба очень большого роста; волосы и борода у них еще видны». Во времена Кальнофойского (как видно из имеющегося в его книге плана Ближних пещер) соседями инока Ильи (то есть Чоботка) уже оказываются святые Алипий и Ефрем пресвитер. В наши дни как Алипий, так и Ефрем покоятся довольно далеко от «Илии из града Мурома», а одну пещеру с ним делят преподобный Лука, «иконом Печерский», святой мученик Иоанн младенец и преподобный Никон Сухой. Конечно, в последнем случае можно сослаться на всякие «кощунственные эксперименты», которые проводились в музее советскими учеными-атеистами. Однако как раз результаты исследования мощей в советское время дают новый повод для грустных размышлений. Зачастую исследуемые останки были «смешанными» — в одной гробнице попадались кости людей разного возраста и даже пола, а недостающие части (как правило, небольшие) монахи заменяли костями животных и даже кусочками дерева. Так, например, в гробнице преподобного Никона Сухого было обнаружено несколько костей от чужого запястья, в гробнице преподобного Анатолия одна фаланга большого пальца ноги принадлежала человеку более пожилого возраста. А в гробнице преподобного Евфимия Схимника вообще нашлись несколько позвонков, крестовая и две бедренные кости от разных людей — по меньшей мере от троих. Кости от трех человек были использованы и при «собирании» останков преподобного Сильвестра (при этом обнаружились лишние малая берцовая кость и ключица). В гробнице преподобного Нестора Летописца вместо предплечья лежали связанные вместе правая и левая лучевые кости, нижняя челюсть была перевернута, а рука также «собрана» из совсем других костей. Преподобный Исаакий, согласно Киево-Печерскому патерику, был человеком преклонного возраста, однако мощи, обозначенные его именем, принадлежат человеку не старше шестнадцати — восемнадцати (максимум двадцати) лет. Другой персонаж Патерика, Пимен, всю жизнь страдал от тяжких болезней, но в его гробнице — останки человека, отличавшегося отменным здоровьем, рослого (рост 174 сантиметра) и имевшего крепкое телосложение. У советских исследователей даже сложилось устойчивое ощущение, что при монастыре имелись специальные мастерские, в которых происходила «фабрикация» мощей и прочих святынь. Известно, что в дореволюционные времена Лавра получала от богомольцев, посещавших пещеры с целью поклонения святым, более ста тысяч рублей дохода ежегодно.^{316}