Отрицательно качает головой и по щекам слезы текут.

– Его тоже предала. Шлюха.

Кивает послушно и облизывает пересохшие губы, а меня от вида ее языка трясет всего.

– Помоги…найди моего сына и можешь казнить меня, можешь делать со мной что угодно!

Смотрю на ее лицо, на хрустальные слезы, текущие по щекам, на пухлые губы и трясет всего, потому что знаю, что не отпущу. Что уже не дам уйти. Что мне теперь плевать на все и на всех. Потому что ОНА здесь.

– Тряпкой моей станешь, дыркой. Добровольной. Всегда ждущей, раскрытой и текущей. Моей сукой.

– Кем угодно…

– Мужу своему позвонишь и скажешь, что ты моя шлюха! Поняла?

– Найди моего сына…

Вцепился в ее волосы и дернул к себе, оскаливаясь и рыча прямо в лицо.

– Ты все еще считаешься убийцей моей дочери…ты все еще в розыске. Ты все еще та тварь что сбежала от меня с другим мужиком, ты все еще та сука, что родила не от меня ребенка…

– Он твой! Найди его и убедись! Он твой!

Хочется верить, какой-то части меня невыносимо хочется ей верить. Но я помню как она сбежала, помню, как узнал о ее браке, помню все. И ложь ее гадкую помню.

– Идем!

Послушно позволила подтащить себя к окну с противоположной части комнаты, я раздвинул штору и припечатал ее к стеклу.

– Смотри…Видишь там внизу…Видишь беременную женщину. Она ждет от меня сына. Она моя настоящая жена! Впрочем ты ее знаешь…она ведь твоя сестра.

Ощутил, как женщина в моих руках обмякла и поползла по стеклу вниз, растопырив пальцы рук и оставляя влажные следы на окне. Упала на пол, прижимаясь лицом к стеклу.

– Алена?

– Алена. Моя законная жена, которая носит моего наследника и скоро родит. Так скажи на хрена мне нужен чужой ребенок, если скоро родится мой собственный!

– Тот…тот тоже твой!

Пролепетала она и схватила меня за руки, обожгла ладони своими прохладными пальцами, захотелось сдавить их, стиснуть до боли. Прикасаться, трогать так, чтоб кожа дымилась.

– Зачем эта ложь?

– Твой…помоги найти моего сына, Ахмад. Твоего сына. Помоги найти и я сделаю все что ты захочешь!

Глава 3

Ранее…

Когда я пришел в себя ее уже унесли. У меня гудело в голове, адским набатом отстреливало в висках, и я не мог понять какого хрена произошло. Только кровь на простынях…и помутнение в голове, образы, ощущение пустоты и понимания, что ЕЕ со мной не было. Тогда кто был? Мой член в крови, вокруг пальцев запутался клок волос…светлых волос. Но это не ЕЕ волосы.

Осмотрелся по сторонам и вдруг все понял. Выскочил из комнаты.

– ГДЕЕЕЕЕ?! Адским рыком на слуг, пока не увидел Самиду, которая выбежала ко мне.

– Тшшш…тихо, тихо, мой мальчик, мой лев. Все хорошо.

– Что хорошо? Где Алена? Где девочка? Она жива?

– Жива. Увезли в больницу. Врачи уже ею занимаются. Все хорошо. Твои люди там, за всем следят, все оплачено.

– Я…ее…

– Ты не думал, что это она. Не вини себя.

– Мама Самидааа, я ее…девочку эту… я ее…

Обхватил плечи тети, а она наклонила мою голову к себе на плечо.

– Тшшш… все хорошо, Ахмад, мой лев. Все хорошо. Девочка будет жить. Ею занимаются врачи.

– Врачи…– пробормотал я, обхватывая голову руками и чувствуя себя тварью, падалью. Редким ублюдком. Как я мог тронуть ее. Она же мне как…как дочь! Как сестра! Я бы никогда. У меня же даже не дергался на нее. Как блядь?

– Виски…, – пробормотал я, – что-то было в гребаном виски! Где Самир? Самир, мать твою! Пес! Где ты?

Я ворвался в его комнату, стянул его за шкирку с кушетки и придавил к стене.

– Что было в виски? Что, твою гребаную, сучью мать, было в виски?

– Немного для расслабления…не более. Хотел, чтоб ты расслабился, хотел, чтоб ты отдохнул, Ахмад. Ты же как натянутая тетива. Ты словно порванный нерв.

– Бляяяядь! – за морду его пятерней – Я из-за тебя! Я такое сделал! Я! Еще раз! Еще раз ты примешь какие-то решения за меня я лично оторву тебе башку, я снесу ее на хер!

В душ! Смывать с себя ледяной водой свое собственное безумие, свою тоску, свою боль, свою одержимость. Стоять под холодными каплями и приходить в себя, осознавать, что сделал.

Я был груб с женщинами, я мог заставлять их испытывать боль…но я бы никогда не тронул эту девочку. Твою ж мать!

В больницу ехал и не знал, что скажу, не знал как в глаза ей посмотрю. Трусил, потому что нахаркал в саму святость. И думать об этом даже не мог. Прошел длинными коридорами с накинутым на плечи халатом. С врачом не встречался. Во всем разбирался Самир. Он же мне и доложил все по состоянию.

– Ее физическое состояние удовлетворительное. Несколько гематом, пару ссадин. Кости целы, внутренние органы целы.

– А…психически?

– С ней работал психолог. На самом деле все намного лучше, чем можно было ожидать. Тебе надо с ней поговорить. И успокоиться.

Поговорить. С девочкой, которую я терзал и ломал, приняв за другую.

Сидит на краешке постели, рисует на салфетке что-то шариковой ручкой. Совсем ребенок. Внутри все выворачивается наизнанку. У меня к ней даже ощущений как к женщине нет. Даже не воспринимаю. И когда думаю о том, что я ее трахал начинает тошнить.