Читаем Иконописец полностью

— Я продолжу свой рассказ. Да, я не видел Германа, но его сила, о которой я узнал слишком поздно, была рядом со мной. Я бы сказал, она была во мне.

— Не понимаю.

— Слушайте дальше. Вернувшись из тюрьмы, я решил начать новую жизнь. По амнистии и за хорошее поведение выпустили моего друга. Мы вспоминали прошлое: юношеские годы, гибель жены друга. Нам было чуть более тридцати. Неожиданно подвернулась интересная работа в крупной компании. Мы не верили своим глазам: заработок довольно приличный. Это была компания с иностранным капиталом. Обычно трудно найти работу после пребывания в местах заключения. Мы это хорошо знали. Бывших зеков не допускают к серьезной работе, потому что не доверяют. Во всяком случае, мы подали документы. Шло время, а ответа все не было. Мы потеряли надежду и вот…

К нам обратились трое наших знакомых по тюрьме. Они недавно вышли и искали дело. Один из них предложил заняться вымогательством одного местного депутата. Мы поначалу отказались, но потом, видя сложность и безвыходность жизненного тупика, решили попробовать. Нам обещали, что все пройдет гладко. Выигрыш в этом деле — сто тысяч на каждого. Это солидная сумма. Мы могли бы открыть собственный бизнес, имея двести тысяч долларов. Мы всё рассчитали: выкрасть четырнадцатилетнего сына можно было у самого его дома, когда тот должен был возвращаться с учебы. Все мелочи предстоящего дела мы просчитали. Раздали роли каждому. Мой друг должен был вести машину. Я с напарником — затащить мальчишку в автомобиль. Один был для прикрытия, на второй краденой машине. Пятый должен был все подготовить и ждать нас на окраине города в частном доме, который мы сняли для этого дела. В ночь, перед началом операции, мне не спалось, кошмарный сон преследовал меня. Как выяснилось позже — мой друг тоже видел ужасный сон. Утром, когда все было готово, и мы должны были отправиться на дело, неожиданно зазвонил звонок в дверь. Я вышел. У калитки стоял мой друг. Он не ночевал с нами, а решил провести ночь у себя дома. На его лице я увидел сияющую улыбку. Глаза блестели от радости. Он рассказал, что его и меня иностранная компания, в которую мы ранее подали заявления о принятии на работу, подтвердила свое согласие видеть в нас своих сотрудников. Это было неожиданно, и я не мог дать ответ, в отличие от моего друга. Он был решительно настроен. Наши компаньоны, узнав о выходе моего друга из дела, хотели убить его. Но я вмешался. Мне пришлось поручиться за него. Сам я не мог предать свое слово и остался в банде. Передо мной был выбор: или остаться в банде и пойти на преступление, или выйти из банды и начать честную жизнь, которую мне давала компания. В то время мне не казалось, что я совершаю непоправимую ошибку. Напротив, мой же друг был уверен, что поступает правильно. Было решено идти на дело вчетвером, за руль сел тот, который должен был ждать нас в доме.

Операция удалась. Мальчишку мы выкрали, связали и бросили в подвале дома. Родителям мы позвонили на следующее утро, когда они перекипят и станут по сговорчивей. Мы сообщили им наши условия: один миллион американских долларов. Это приходилось по двести пятьдесят на каждого, солидная сумма. Поначалу, мы хотели лишь полмиллиона, но потом решили удвоить сумму.

Депутат, разумеется, сразу же сообщил в полицию. Мы тянули, выжидали удобного случая, просчитывали каждый шаг. Мальчишку кормили плохо, чтобы он жалобным голосом мог сообщить родителям о своей участи в случае их отказа платить. Настал день, когда уже более сговорчивый отец, уставший от душевных и отцовских терзаний, согласился на все наши условия. В доме мы оставили двоих. Я и еще один мой напарник должны были взять деньги в указанном нами месте. Там все хорошо просматривалось, словно на ладони. Я должен был взять деньги, а мой напарник, с крыши недостроенного девятиэтажного дома, следить за хвостом. Депутат прибыл на место, слежки не было, и я спокойно взял деньги. Чтобы он не узнал мое лицо — на мне была маска. Довольные, мы вместе с приятелем отправились в дом, где находился заложник. Еще в машине мы разговорились о завершении дела.

— Я сам отвезу мальчишку в город, — сказал я.

— Трупы не отвозят, их хоронят, — ответил мой напарник.

— Что? Какие трупы? — спросил я.

— Когда мы отправились на дело, я дал команду своим людям убить мальчишку. Это послужит депутату уроком, и другие, на будущее, будут по сговорчивей.

— О чем ты говоришь? Зачем же надо было убивать его, мы же получили, что хотели, — протестовал я.

— Мальчишка слишком разумный, я следил за ним. Он не раз делал попытки договориться с нами, с каждым в отдельности. Но я хитрей. К тому же, он видел нас и может опознать. Нет, свидетели нам не нужны. Если он умрет, то никто не найдет нас.

— Я не знал, что ты… если бы ты сказал раньше, то…

— То что, ты бы отказался, как твой дружок! — упрекал он меня.

— А если бы мы не получили денег? — спросил я его.

— То поделом бы было этому сопляку, и хорошим уроком его отцу, — ответил он.