Читаем Ихор. На север (СИ) полностью

Альфред левой рукой приподнял ножны весящие у него на спине, а правой ухватился за рукоять клеймора. Длинное и острое лезвие обнажилось и прочно села в руки ландскнера. Альфред принял боевую стойку, спрятав длинное лезвие за головой в горизонтальном положении. Пьер в свою очередь поднял щит и прижал его к телу, а меч отвел назад, ближе к земле.

Двое оппонентов начали медленно приближаться друг к другу мелкими припрыжками, до тех пор пока скваер не оказался в пределах атаки ландскнера. Альфред сделал мощный замах выцеливая топхельм противника, но скваер быстро поднял щит в который с силой врезалось лезвие меча. Использовав шанс для контратаки, Пьер быстро взмахнул мечом, но его оппонент именно этого и ожидал. Не смотря на тяжесть меча, клеймор ловко соскользнул со щита и скрестился с Адельхеймом. Щит слегка отошел назад для удара и помчался в голову Альфреда. Тот слегка растерялся, что было видно по его глазам, но среагировал очень быстро проворно уйдя вниз от удара, после чего поспешил отступить на несколько шагов. Вот только шляпа его упала на землю и осталась лежать рядом с Пьером.

Скваер с начало взглянул на красную шляпу, после на раздосадованного Альфреда. Вонзив свой меч в землю он поднял шляпу и протянул его своему оппоненту со словами.

— Кажется вы обронили.

Альфред удивился такому поступку. Сейчас скваер безоружен имея один только щит, просто отличный шанс для внезапной атаки. Но каким же коварным нужно быть, чтобы воспользоваться благородством Пьера, на такой подлый поступок способен лишь столь же подлый человек. Ландскнер, чтобы легче удержать меч, схватился за лезвие и легкой походкой направился к своему сопернику.

— Благодарю. — Любезно приняв шляпу обратно, Альфред быстро надел его и вернулся обратно, остановившись там где и стоял.

Зрители завороженно наблюдали за этой ситуацией, поражаясь чистоте помыслов двух соперников в этом бою. Некоторые из особо чувствительных людей даже не смогли сдержать слез при виде столь прекрасной картины. Атмосфера наполнилась чувством гордости и великой чести, которая поднимала дух всякого кто наблюдал за битвой. Не в силах удержать свои эмоции трибуны разразились ликованием и рукоплесканием. Люди желали им обоим удачи в этой битве, благословляли их и молились за них.

Пьер вытащил меч из земли и принял другую стойку, вытянув щит и клинок вперед. Альфред вытянул меч вперед, приняв низкую стойку. Обменявшись преисполненными энтузиазма взглядами, они накинулись друг на друга. Адельхейм, кончиком острия помчался в ландскнера, но тот ловко отвел его в сторону и направил лезвие на встречу к скваеру. Клеймор врезался в ребро щита, от чего лезвие начало вибрировать, после Пьер стремительно контратаковал размашистыми ударами. Первый удар смог пробиться через защиту ландскнера, который стал чуть ли не последним в его жизни, от первого удара на стальной кирасе остался прямой и чистый разрез который лишь чудом не добрался до плоти Альфреда.

Ошеломленный таким поворотом он начал отступать и уже с переменным успехом смог отбить последующие несколько атак. Альфреду известно о фамильной экипировке великого, пусть и скваера, но все же воина. Каждая деталь его доспеха Мотельхейма пропитана тысячелетиями истории, сотни противников пали от лезвия Адельхейма в разных эпохах, а фамильный щит Террайль защищал десятки поколений этого благородного рода. Об этих реликвиях прошлого до сих пор слагают легенды, многие говорят, что доспех Мотельхейм столь же прочен что и адамант, кто-то даже склоняется к тому что эти доспехи выкованы именно из адаманта. Меч Адельхейм настолько остр, что способен разрезать сталь, а если пожелает то и тауматургические сплавы не помеха. Но интереснее то, что выковал эти доспехи не кто иной как сам Николос Фламель, первый в истории тауматург живший на заре нынешней третьей эры. Сам Альфред считал эти легенды сплошным преувеличением от уст ошеломленных свидетелей, но одного прямого удара по его кирасе хватило для того, чтобы разогнать все сомнения насчет эфирных реликвий рода Террайль.

Альфред понял, что сильно не дооценил своего противника и был с ним слишком беспечен, Пьер мог бы с легкостью разрубить его клеймор на несколько частей, если бы только захотел, но тот не стал уничтожать его оружие, что только сильнее преисполнило Альфреда уважением к этому человеку.

Нога скользнула по снегу и тот без страха и сомнения кинулся на скваера, больше не сдерживая себя и прекрасно понимая, что это его последний бой. Душа Альфреда загорелась новым огнем чести и доблести, широко улыбаясь при этом, страх и неопределенность потеряли всякий смысл.