Читаем Ихор. На север (СИ) полностью

Расставив руки в стороны, перед ним появился огромный преобразовательный круг, чей диаметр совпадал с кончиками его пальцев. Красноватое сияние поначалу ослепило Аркела, но сразу после этого он сумел в последний момент разглядеть мечущиеся в его сторону языки пламени.

Аркелл сумел за долю секунды возвести перед собой стену изо льда, появившийся прямо из воздуха. Пламя врезалось в стену, растопив ничтожную часть глыбы в воду и тут же исчезли.

Вонзив пальцы в лед, он расколол его на двое и развел в стороны, создавая щель, через которую хорошо виднелся шаман. Огромный огненный круг исчез, их заменили более мелкие красный кольца касающиеся его разжатых пальцев. Из них начали вырываться более мелкие вспышки, летящие по траектории в разнобой, но цель у них была одна.

Холод скопился в руках Аркела, который он начал высвобождать. Как только огни приблизились, их движение стало предсказуемым. На встречу им отправились чистые сгустки холода, что столкнувшись с огнем исчезали бесследно.

Покончив с огнем, Аркелл пролез через щель в ледяной стене, попутно создав в правой руке топор, который вновь полетел во врага. Шаман в ответ соткал золотой щит и прикрылся им. Ледяное орудие, врезавшись в него, разлетелось на мелкие кусочки.

Выглянув из-за щита, шаман увидел как Аркелл бежал к нему сломя голову, с огромной ледяной глыбой вместо левой руки. Размахнувшись глыбой льда, парень со всей дури врезал по золотому щиту. На этот раз, сам шаман отлетел от удара на несколько метров, пока его золотистый нитевой щит рассыпался в воздухе.

Крепко приложившись головой о палубу, он потерял сознание, полностью растеряв свою боеспособность.

Покончив с шаманом, Аркелл быстро подбежал к матери и присев к ней, начал расспрашивать ее.

— Мама, что с тобой, где болит? — Мигом пролепетал он.

Лив указала на ногу.

Разорвав штанину на ноге, глазам Аркела предстала ужасная картина. Коленный сустав был выбит на прочь, цельная кость торчала из под кожи, а чашка сместилась со своего места. Кожа вокруг раны посинела и начала разбухать от отека.

Преодолев легкий шок от увиденного, он приложил холодную руку и принялся охлаждать рану. Лив жалобно промычала сквозь стиснутые зубы. Аркелл не умел лечить подобного рода увечья, лишь вправить вывихнутую конечность, да и только. Нужно найти настоящего лекаря.

Покончив с этим, Аркелл перекинул руку матери через плечо и повел к толпе своих соплеменников, среди которых не осталось ни единого центрального воина.

Послышались ликующие возгласы, северяне праздновали короткую стычку, так, будто бы это настоящая выигранная война. Но все только начиналось, им предстояло встретиться со стрелками централа, лицом к лицу. Но этот боевой клич приободрял, не смотря на свою маленькую значимость.

Свет надежды целого народа начал мелькать перед глазами. Аркелл чувствовал ответственность не только за свою семью, но и за весь свой народ. Он был рад даже такой мелочной победе, которая хоть и немного, но приближала их спасение. Пока тяжелый топот не прервал хороший ход мыслей.

Толпа северян, только заслышав сотрясающий топот, обернулись и испуганно посмотрели на источник шума. Обернувшись вслед за ними, Аркелл увидел, как мимо него промчалось огромное нечто, лохматое и облаченное в ватник и кольчугу. Мельком он заметил столь же огромных размеров дубину и осадный щит, что со всей скорости врезался в толпу, сминая и выметая его соплеменников за борт.

Мысли о лучшем будущем для его народа улетучились столь же быстро, как и группа северян, что толпилась у борта корабля. Их будто бы с самого начало здесь не было. Толпа мигом превратилась в кровавую кашу, воздух наполнился отвратным запахом крови и кишок разлетающихся во все стороны словно праздничный фейерверк. Постоянно слышались раскалывающиеся как орехи черепа, звук разрывающейся плоти и пышущий рев рогатого зверя.

Сердце кольнуло толстой иглой.

— Отееец!.. — Отчаянный крик устремился в сторону кровавой бани. — Отец!.. — Не переставая кричал Аркелл и хотел ворваться в резню, но прижавшаяся к груди рука матери прозрачно намекала не делать этого.

Обозленным лицом Аркелл посмотрел на свою мать, но гнев тут же исчез при виде ее искаженных от отчаяния глаз.

Она не могла поверить в происходящее, быть не может, чтобы северяне, народ испокон веков сражающиеся с племенами зверолюдей, вдруг уничтожались подобно букашкам одним единственным зверем. Да и таких монстров они даже не видывали раньше, копыта и рога, массивное мускулистое тело облаченное в огромные доспехи. В битве с этим монстром даже у северян нет шансов на победу. А ведь централы сражаются с ними за одно.

Как же так? Разве возможно такое, чтобы звери и люди сотрудничали между собой, сражались бак о бок с общим врагом? Для северянина это было сродни бредовым сказкам. Скажи любому северянину о дружбе со зверем и он вскроет тебе глотку, такой же была и Лив.