Читаем Ихор. На север (СИ) полностью

Один лишь факт того, что на вершине Ибусуки построен храм, может повергнуть в шок многих слушателей. Ибо на большей части склона Ибусуки из-за скалистой поверхности ничего не растет, лишь местами проступала земля на которой росла скудная трава. И теперь представьте, как чувствовали себя строители, когда строили храм на самой вершине. Древесину, черепицу, бамбук и прочие строй материалы люди несли прямо на собственной спине, преодолевая тяжелые склоны и постоянно возникающие обрывы, решая проблемы прямо на месте. Десять лет велось строительство одного единственного храма, на который было потрачено целое состояние, экономика даже целой империи стояла бы на грани. Во время строительства сменилось целое поколение и многие из них погибли по разным причинам, в основном из-за жуткого холода и крутой местности.

По пути к храму, паломники то и дело встречают замершие статуи из плоти и костей. Каждой такой статуи около пятидесяти лет, но лица их выглядят молодо и свежо, словно только вчера прибыли и оказались здесь. Мороз словно бы увековечил их лица так, чтобы каждый видел лик тех, кто свершил небывалый подвиг. Ибо величественный храм Энряку-дзи воплощает в себе величие этих людей, что возвели храм вопреки собственной жизни.

Храм Поколений, второе имя которое храм получил в память об усопших, но это не единственное оставшееся напоминание о мучениках. Если почитатели все же смогли подняться до самой вершины и узрели великий храм, то они так же могли увидеть огромную глыбу, стоящую прямо перед самим Энряку-дзи. Каменный монумент от самого верха до самого низа исписан множеством имен тех, кто построил это священное место, если постараться, то можно насчитать около двадцати тысяч имен людей, что пожертвовали собой ради веры.

Черный рыцарь стоял перед этим монументом и с интересом разглядывал имена людей.

— Иронично, смертные готовы пожертвовать собой ради богов, но боги не желают жертвовать собой ради смертных. Для них, люди всего лишь скот, миры — скотобойни. Боги хотят лишь одного, получать удовольствие от процесса, они не желают трудиться и что-то менять, для них это слишком сложно. Боги высокомерные существа, они больше не те, кем я их помню. Верно… — Черный рыцарь обернулся в сторону ворот Энряку-дзи, у которых стоял высокий двухметровый воин, облаченный в черные ламеллярные доспехи. Его лицо скрывалось за полной личиной рогатого демона. Сквозь прорези для глаз которого проглядывались блестящие серебром зрачки. — Габриэль?

Самурай шел не торопясь, ноги одетые в сандали утопали в рыхлом снегу, но холод его не тревожил, мало что вообще может его встревожить. Поравнявшись с собратом, тот ответил.

— Истина в твоих словах. Смертные даже не осознают того, что их просто используют как доильных коров. Их эмоции питают тех, кто этого не заслуживает… Впрочем сами смертные не виноваты, они ничего не могут изменить, ибо слишком слабы. Но в наших руках есть сила, чтобы все изменить. Однажды настанет момент, когда Люцифер вернется к нам и вновь поведет всех нас за собой, к истинному будущему.

— Уже скоро… — Тихо проговорил рыцарь с нотками надежды в голосе. — Мы ждали миллионы лет, тысячи миров, миллиарды жизней, все это было принесено в жертву, только для того чтобы дождаться нашего господина. У нас последняя попытка и сейчас эта попытка стоит под угрозой.

— Что случилось? — Обеспокоенно спросил самурай.

— Кованый и двое вервольфов нашли убежище в королевстве Фестуа и теперь они здесь, ищут монолит. — Спокойно объяснил Селафиил, совершенно не видя угрозы в кованом по имени Хорас.

— Так значит поэтому монолит оказался здесь, в храме? — Последовал короткий ответ.

— Да.

Габриэль окинул глазами каменный монумент, его взгляд замер на одном имени, что звучало очень знакомо для Габриэля. Проследовав по его глазам, Селафиил прочел это имя вслух.

— Арата, это имя павшего Нихонца что возводил этот храм.

— Такое же имя носил один из примусов. Мы использовали их, для того чтобы свергнуть богов, но в итоге они исчезли с лица материального плана. Ты думаешь оно стоило того? — В голосе Габриэля чувствовались нотки печали, которые Селафиил не мог не заметить, но он оставался непоколебим.

— Если цивилизация начинает терять веру по тем или иным причинам, то боги спускают эту цивилизацию до времен каменного века, лишь бы те вновь уверовали в богов и любили их, отдавали им свои эмоции. Примусы лишь чудом удержали в своем обществе религию, которая была лишь формальностью. Если бы мы не спровоцировали богов на войну, то в скором времени они бы все равно обрушили на них свой гнев. От нас мало что зависело, мы хотели дать им шанс на дальнейшее существование, но этого не случилось.

Габриэль подключился к его словам, сомнение сменились воодушевлением в его голосе.