Читаем Их новенькая полностью

Ник смеётся, поворачивает лицо к небу, находит мою дрожащую руку своей и обещает:

– Ты не пожалеешь, Ан-ни.

И вот, в тот самый момент, когда рёв двигателя становится невыносимым, когда он подчиняет себе всё пространство вокруг, когда дрожит сам воздух… я визжу от страха и цепляюсь за Никлауса, прячась у него под мышкой.

Потому что самолёт сейчас нас обязательно раздавит!

Никлаус изворачивается, обхватывает мои скулы пальцами свободной руки, чтобы повернуть моё лицо к небу, и орёт мне в ухо:

– Да смотри же ты, глупая! Смотри!

По нам бьёт волна воздуха, брюхо самолёта взмывает выше над нами, его шасси плавно исчезают внутри. Два удара сердца, самолёт проносится мимо нас, и приходится задрать голову вверх, чтобы следить за его движением всё выше.

Гул идёт на убыль и исчезает вовсе, когда некогда огромный самолёт превращается в маленькое пятнышко в небе.

Боже… Это было невероятно…

– Я же говорил, – тихо замечает Никлаус, и я вдруг понимаю, что он уже давно смотрит только на меня.

Я по-прежнему цепляюсь за него, по-прежнему лежу невыносимо близко, могу различить насыщенно-зелёные крапинки в его тёмно-карих глазах, и мне достаточно податься вперёд всего на один миллиметр, чтобы коснуться его губ своими…

Чего я, разумеется, не делаю.

Вместо этого я улыбаюсь и выдыхаю:

– Хочу ещё…

Никлаус тоже улыбается:

– А я хочу быть внутри. За штурвалом.

– Правда? – шепчу я. – Ты хочешь стать пилотом?

Никлаус хмурится и откидывается на спину, грубо убирая свою руку из-под меня:

– Это лучше, чем какой-то фотомоделью.

Его слова задевают, но мне куда интересней узнать о нём больше, чем обижаться на него.

– И ты… Ты посещаешь лётную школу? Твой инструктор брат Авы?

Школа находится через дорогу от территории аэропорта. Я заметила её ещё тогда, когда мы с Николаусом ехали домой. Те маленькие самолёты, что стоят здесь в несколько рядов, принадлежат, как раз, лётной школе.

– Нет, Зак просто пускает меня сюда, – нехотя отвечает Ник. – Отец и тем более мать не позволят мне там учиться.

– Почему?

– Первый ждёт, что я стану звездой регби. Вторая… слишком обо мне печётся, чтобы позволить что-то настолько рискованное.

Я непроизвольно тянусь рукой к его груди и укладываю ладонь на шрам под его чёрной футболкой.

– Это из-за… Сколько лет тебе было, Ник?

Он с силой сжимает пальцами мою кисть и смотрит на меня. Его взгляд обжигает, но я не отвожу свой.

– Восемь, – выдыхает он в итоге.

Восемь… Так мало… И там много нужно было понимать. Понимал ли?

– Что с тобой случилось?

– Врождённый порок сердца. Всё детство в больницах – такая себе жизнь.

– Поэтому сейчас ты уходишь в отрыв? Во все тяжкие? Но… Ник, это же… это же опасно.

Никлаус отталкивает от себя мою руку и садиться:

– Тебя-то, Новенькая, мне как раз и не хватало в роли нравоучителя.

– Но…

– У меня всё под контролем, ясно?

– Ясно, – говорю я сквозь зубы и тоже сажусь.

Наблюдаю, как Ник достаёт из пачки сигарету, вставляет её в зубы и подносит к ней зажигалку. Но я не позволяю ему её прикурить – выхватываю из его зубов эту гадость и кидаю в траву. Подальше.

Никлаус склоняет голову в бок и сужает на меня глаза. Я жму плечами. Он снова достаёт сигарету, и я вновь её выкидываю. Ник начинает улыбаться, вынимая третью, и я решаю, что нужны кардинальные меры. Так будет проще, чем опустошать по одной целую пачку сигарет. Я отбираю у него зажигалку и тут же запускаю её по воздуху.

– Ты охренела? – тут же темнеет его взгляд.

Он собирается подняться на ноги, чтобы отправится на поиски зажигалки, но я наваливаюсь боком на его бёдра и равнодушно замечаю:

– Давай, признай, что ты настолько слабый, что позволил этой отраве себя подчинить.

– На «слабо» меня вздумала брать? – усмехается он.

Я снова жму плечами и переворачиваюсь на спину, оставляя голову на его бёдрах. Улыбнувшись, предлагаю:

– Давай просто поболтаем? Вчера я узнала, что ты занимался вольной борьбой. Это правда?

Никлаус заметно напрягается и откладывает пачку с сигаретами на асфальт:

– Правда. Кто тебе сказал? Неужели сам Оливер?

– То есть это большая тайна? – озадачиваюсь я.

– Нет, просто не думал, что Оливер сам тебе об этом расскажет. Но, очевидно, вы с ним продолжаете промывать мне кости.

– Ты всегда так торопишься с выводами? – отчего-то веселюсь я. – Я узнала об этом от Лу. С Оливером я вчера не общалась. Почему ты бросил?

– Не мой вид спорта.

– И соперничество с братом здесь ни при чём? – осторожно спрашиваю я.

Ник сужает глаза, а затем усмехается:

– Без него у Гросса не получилось бы добиться таких успехов.

– То есть?

– То есть это не мой метод, Новенькая, – жёстко отрезает он.

– О чём ты? – перестаю я понимать что-либо.

– Я не буду рассказывать тебе о том, какой мой братец подлец, чтобы добиться твоего расположения. Это не мой метод.

– Значит… – медленно сажусь я, всматриваясь в лицо Никлауса. – Вы… вы оба не остановились? Я… я всё ещё ваш спор?..

Никлаус смотрит на меня долгим взглядом, а затем обхватывает мои скулы пальцами и подаётся ближе:

– И останешься им, пока один из нас тебя не добьётся.