Читаем Икар полностью

— Не следует быть непочтительным, сын мой! — Добряк глубоко вздохнул, с крайним подозрением окинул взглядом желтый «Тайге Моз» и в заключение пожал плечами. — По правде говоря, жара просто невыносимая, а путь неблизкий: три дня быстрым шагом. Ладно! Полетели, а там — как Господь решит!

В первые минуты он сидел с закрытыми глазами и сжатыми кулаками, но когда решился посмотреть, был поражен величием открывшейся перед ним картины.

— Ух ты! — с восторгом воскликнул он. — Как же это здорово — сидеть здесь и глазеть по сторонам. Смотрите, смотрите!.. Олений холм и река Каррао.

— А там, впереди, Карони и Канайма…

— А вон — Парантепуй.

— Нет! Это Ауянтепуй.

— Извини, сын мой… — вежливо, но уверенно возразил ему доминиканец. — Тот, что слева, это Парантепуй. Просто отсюда кажется, что он один.

— Он и есть один.

— Их два, — настаивал собеседник. — Их разделяет Каньон Дьявола, который отсюда не виден.

— Вы уверены?

— Конечно! А в чем дело?

— Просто я не стал его облетать, потому что мне всегда казалось, что он великоват для горы МакКрэкена. Но раз вы уверяете, что их два, это меняет дело.

— Ну, так их два. Это абсолютно точно.

Едва приземлившись, Джимми поспешил к Мэри, чтобы поделиться с ней новостью, и при этом выглядел таким возбужденным, как мальчишка, который только что узнал, откуда берутся дети.

— Ты понимаешь? — то и дело повторял он. — Ты понимаешь? Это два тепуя, и они находятся почти в той точке, которую указал мне МакКрэкен. В трехстах километрах южнее Ориноко и в пятидесяти западнее Карони.

— И как же ты до сих пор этого не понял?

— Потому что они почти все время покрыты облаками, и, хотя я несколько раз пролетал над ними, я ни разу не видел каньона, о котором говорит отец Ороско. Наверное, он очень узкий, но если и правда существует, любая из двух частей может оказаться горой, на которую мы сели. Когда я увижу их вблизи, я пойму — по размеру, — какая их них мне нужна.

— Не горячись! — умоляла его жена. — Пожалуйста! Единственное, о чем я тебя прошу, хорошенько все осмотри, прежде чем решишь сесть на его вершину.

— Даю слово! Не сяду, пока не буду уверен. Если мне повезет и выдастся ясный день, я даже смогу узнать камень, на котором мы сидели, любуясь окрестностями. Если я один раз там приземлился, значит, сумею сделать это вновь.

— Этот самолет больше, — заметила Мэри. — И тяжелее. Я уверена, что тебе удастся сесть, но совсем не уверена, что потом тебе удастся взлететь.

— У этого мотор мощнее. И планирует он лучше.

— Все равно я боюсь. Честно говоря, я с каждым днем боюсь все больше, — призналась Мэри Эйнджел. — Я летала с тобой над Скалистыми горами, над льдами Канады и даже над большей частью Анд, однако ни одно из этих мест, хотя они намного более бесплодные и дикие, не вызывало у меня такого страха, как этот злополучный Гвианский щит. Почему?

— Я пришел к выводу, что это объясняется очень простым атмосферным явлением: в сезон дождей, с полудня, когда земля начинает нагреваться, вода испаряется, конденсируясь где-то на высоте чуть больше тысячи метров. Поэтому все кажется окутанным чем-то вроде завесы тайны, и это пугает, потому что это все равно что летать вслепую.

— А в сухой сезон?

— А тут сама жара вызывает дрожание воздуха, и в результате происходит то же, что в пустыне: никогда нельзя сказать наверняка, видишь ли ты что-то наяву или это мираж.

— Так у нас вся жизнь и пройдет, потому что здесь существует лишь два сезона — дождливый или засушливый.

— Я много об этом думал, — согласился ее муж. — И решил, что, если мы и дальше ничего не добьемся, придется организовать промежуточный лагерь. Устроим взлетную площадку ближе к району поисков, утрамбуем, чтобы ее не развезло во время дождей. Тогда можно будет вылетать на рассвете, летать пару часов утром и возвращаться, до того как зной станет нестерпимым.

— Но ведь устройство лагеря и доставка рабочих, которые сделают площадку и утрамбуют, потребует затрат.

— Знаю.

— И откуда ты собираешься взять деньги?

— Не знаю.

— Хорошенькое дело! Ты предложи мне такое решение, которое нам по силам, а не утопию.

— Мы можем продать акции.

— Акции? — изумилась жена. — Что за акции? Акции чего?

— Добывающей Компании Джимми Эйнджела, например, или Акционерного общества «Месторождение МакКрэкена». Я уверен, что имя МакКрэкена послужит отличной рекламой. Здесь все знают, что за алмазы ему заплатили полмиллиона долларов.

Мэри Эйнджел, которая начала готовить ужин в крохотной кухоньке, отделенной от гостиной-столовой-террасы широкой стойкой, остановилась и устремила взгляд на своего мужа-мечтателя, отрицательно качая головой.

— Добывающая Компания Джимми Эйнджела! — с явной иронией воскликнула она. — И ты думаешь, что найдутся желающие присоединиться к человеку, который не собирается раскрывать свои секреты? Ведь, как я себе представляю, ты и слова не скажешь о том, что это за гора, в случае, если ее найдешь, и где находится месторождение, когда вы достигнете вершины.

— Естественно!