Читаем Иисус Навин. Давид полностью

Напомним, что в те времена средства сообщения были примитивны, и часто невозможно было отличить слух от реального факта, а получение точной информации отнимало драгоценное время. Поначалу у Давида не могло быть, к примеру, достоверных сведений об истинной поддержке Авессалома, о том, кому на деле верны армия, аристократия, провинциальная бюрократия, священники. За кем в конечном итоге пойдет народ — за Давидом или за Авессаломом? Увы, большая часть чиновников, способных на это ответить, находилась под контролем Ахитофела, а тот бежал. Давид, столь долго пребывавший в состоянии безразличия, должен теперь отыскать новые источники проверенной информации.

Как видно, возраст возраст царя не лишил его быстроты реакции и прежнего умения приспосабливаться к внезапным поворотам судьбы. У него оставался прежний характер, крепнущий от раздоров, но расслабляющийся в благоприятных условиях. Теперь же Давид снова был на грани гибели, и его способность к неординарным решениям проявилась снова. Не владея точными сведениями, он, должно быть, рассудил так: если войско Авессалома достаточно многочисленно, чтобы успеть осуществить осаду, то он, Давид, запертый в стенах Иерусалима, как птица в клетке, будет более чем бесполезен — отрезанный от своего народа, своих подчиненных, своей армии. Давид прекрасно понимал, что если он сейчас уйдет в тень, не станет во главе своего войска, все будет безнадежно потеряно. Решись он подождать повстанцев в городе, чтобы оценить возможности Авессалома, — скорее всего, бежать уже будет слишком поздно.

Главным принципом его тактики всегда было непременное сохранение возможности маневра. Он сражался как тигр, а не как слон. Война по правилам была не для него. В наши дни генералы обычно сражаются, чтобы захватить территорию. Но то, что оставлено сегодня, может быть отбито завтра. Давид боролся не за территорию, а за стратегическое преимущество. Пространство для маневра, однажды потерянное, утрачено навсегда. В любой войне бывают моменты, когда выигрыш во времени гораздо важнее удержания боевых позиций. Иерусалим был городом Давида, но не его гробом. Он оставит его сегодня и возвратится, чтобы вернуть его завтра.

Но перед тем как уйти из Иерусалима, Давиду следовало трезво оценить свои силы, а также безошибочно выяснить, кто ему верен, а кто противник, и установить, есть ли в его рядах предатель. Поэтому он приказал всем, кто решил следовать за ним на восток, собраться вместе и пройти у него перед глазами. Если, как рассчитывал Давид, с ним уйдет большинство жителей Иерусалима, Авессалом захватит почти безлюдный город.

Зычный звук бараньих рогов возвестил запланированный час ухода. Давид и его свита прошли за восточные ворота Иерусалима. И опять прах широкой дороги прилип к ногам бывшего беглеца. Мысль об этом могла бы сломить и парализовать его. Царю предстояло без борьбы уходить из города, который стал живым памятником его правления, ввязаться в гражданскую войну с сыном, алчущим его жизни и трона. Но подобно тому, как ум приноравливается к обстоятельствам, сила — это умение не отступить перед возможностью провала или даже гибели. И тут стойкость Давида была безмерной.

Он стоял за воротами и внимательно наблюдал, как процессия выходила из города. Он обращал внимание на выражения лиц, считал уходящих по головам и ликовал от того, что видел. Здесь были все основные его придворные. С Ахитофелом ушла лишь мелкая челядь. Вирсавия, любимая жена Давида, шла во главе других обитательниц гарема и царских дочерей. Адония вел отпрысков дома Давидова, и среди них Соломона. Никто из них не последовал за Авессаломом в Хеврон.

С ними шло и большое филистимское наемное войско под началом Ваней, составлявшее значительную часть личной охраны Давида. Вопрос об их верности был жизненно важным. Среди наемников находилось несколько сот ветеранов, которых Давид взял с собой из Гефа, когда восходил на трон Иуды в Хевроне. И Давид, глубоко тронутый при виде их, теперь выделил гефян, дав знак их начальнику, филистимлянину Еффею.

— Зачем и ты идешь с нами? — спросил его Давид. — Возвратись и оставайся с новым царем; ибо ты — чужеземец, и пришел сюда со своей земли. Вчера ты пришел, а сегодня я заставлю тебя идти с нами? Я иду, куда глаза глядят, возвратись и возврати братьев своих; да сотворит Господь милость и истину с тобой!

От Еффея не ускользнуло, что Давид назвал Авессалома царем; он никогда не узнает, было ли это испытанием его или на самом деле Давид нечаянно обнаружил свои собственные сомнения относительно исхода борьбы.

Но Еффей ответил решительно и убежденно:

— Жив Господь, и да живет господин мой, царь; где бы ни был господин мой, царь, в жизни ли, в смерти ли, там будет и раб твой.