Читаем Игуана полностью

- Ты же знаешь, что у каждой крупной, исторической драгоценности, драгоценного крупного камня есть своя биография, - история владельцев, история перехода из рук в руки, нередко связанного с криминальными аспектами, некие тайны, мистика всякая... Мне тут любое лыко будет в строку, потому как...

- Потому как история, связанная с панагией Софьи Палеолог, ...

- Ах ты старый мерзавец...

- Можно подумать, что ты - молодой мерзавец...

- Так ты значит с самого начала знал историю панагии?

- Ну, не то, чтобы с самого начала, но когда ты стал меня расспрашивать, я сразу понял, что речь идет именно о ней.

- Почему?

- Да потому что Иван Путилин расследовал не одно уголовное дело, связанное с убийствами, кражами, похищениями уникальных драгоценностей, взять хотя бы историю с табакерками императрицы Екатерины, или историю с брильянтовыми монограммами императрицы Анны Иоанновны. Но с их современными продолжениями этих давних историй уже, вроде как, разобрались... А вот о том, что на таможне "Шереметьево-2" на днях была задержана драгоценная панагия, писала "Московская правда".

- Вот, черт бы побрал этих журналистов, мы с Кирой Вениаминовной твердо договорились - до окончания расследования никаких интервью, никаких утечек информации. И все-таки, - просочилась... Ладно, с этим мы сами разберемся. А что ты о панагии можешь сказать?

- Была панагия...

- Сам знаю, что была. В руках её держал... Атрибутировал, можно сказать.

- И была панагия похищена из мужского Псковского монастыря действительно в 1866 году.

- Ну же, ну... Не томи.

- А вот больше я ничего, дружище, навскидку и не помню... Надо в старых блокнотах покопаться, я тогда много чего из архивных дел повыписывал, в книгу, как ты знаешь, вошла лишь верхушка айсберга... Так что, возможо, и найду старые записи. Позвони мне...

- Сегодня вечером...

- Экой ты торопыга... Мы, писатели, работаем не торопясь, стремясь ухватить неуловимую патину времени...

- Ну, не торгуйся. Что надо?

- Надо устроить на практику в прокуратуру племянницу подруги Светы.

- А что она умеет делать?

- А ни х... она пока не умеет, - довольно громко сказал Хруцкий.

Главный библиограф вздрогнула спиной и сбилась со слова. Когда она нашла нужное слово, Хруцкий уж давно рассказывал приятелю короткую жизненную повесть юной юристки, заканчивающей специалиированный колледж права, почему то при Математической академии.

- Ладно, устрою её в "ЮРКИНП".

- А её с чем гребут?

- "Юридическая консультациями помощь": лучшее частное юридическое бюро в Москве. Два наши бывшие полковника, старшие советники юстиции, Галя и Толя Киселевы вышли в 40 лет в отставку по выслуге и решают с точностью до 100%-победности все юридические проблемы: пусть у них постажируется. К слову сказать, обучат её премудростям юридической зашиты авторского права, самому тебе твоя племянница пригодится.

- Она не моя племянница...

- Да какая разница, чья бы ни была, поможет тебе спасать от пиратских изданий твои многочисленные романы, в том числе - и об Иване Путилине...

- К слову о Путилине...Помнится тогда, в Пскове...

Но что вспомнил в тот вечер классик русского триллера Егору Патрикееву так и не довелось узнать. Потому что взволнованная главный библиограф, любовно глядя к шляхетское лицо Хрупкого, сказала:

- Но прежде, чем перед вами выступит мастер остросюжетного романа Эдуард Анатольевич Хрупкий, я предоставлю слово (тут она с отвращением взглянула на Патрикеева, давая понять, как она возмущена тем, что все время, пока она зачитывала по конспекту свое вступительное слово этот бурбон-полковник отвлекал классика от внимания посвященных ему слов) полковнику генеральном прокуратуры, доктору исторических наук Егору Федоровичу Патрикееву с тем, чтобы он вкратце (слово "вкратце" она тщательно подчеркнула интонационно) обрисовал нам круг уголовных дел, так или иначе связанных с литературой.

...Через два дня Хруцкий сам позвонил Патрикееву. - Здравствуй, старичок. Я вспомнил.

Патрикеев в это время занимался суровым разбором итогов операции "Укиэ-е". Все картины, гравюры японских художников удалось вернуть музею, одного из грабителей задержали, а трое остальных...

Вот об этом, избегая крепких выражений, и говорил в эту минуту своим подчиненным полковник.

- Слушаю Вас! Патрикеев! - рявкнул он в трубку.

- Я знаю, что ты Патрикеев, а не Лоуренс Оливье.

- Это ты, Эдуард?

- А кто ж еще? - удивился Эдя. Вот за что его всегда, любил Патрикеев, так за самодостаточность. - Кто ещё может тебе звонить всего через два дня после поступления твоей просьбы с пространным отчетом?

- Есть у тебя ещё такие верные друзья? Назови, и я сниму перед ними свою генеральскую папаху.

- Ты ж полковник.

- Отстаешь от жизни. Получил звание генерал-майора казачьих войск. С награждением меня крестом "За любовь и верность Отечеству".

- Поздравляю. Люблю симметрию. Он не парный по внешнему виду к тому ордену, что мы с тобой получили пару месяцев назад, - "За мужество и любовь к Отечеству"?