Читаем Игры Воды (СИ) полностью

– Почему женщина болтает, пока мужчины молчат? – спросил тот самый гоблин, который остановил сражение. – Или вы её слуги-евнухи?

– В конец охренел, марамой? – насупился Анатолий. – Сам ты евнух и морда у тебя страшная.

Гоблины ухмыльнулись на эти слова. Похоже, что "страшная морда" у них считалась комплиментом. Гоблин же почесал скулу зловещего вида кастетом.

– Может, покажете, какие вы мужчины? – спросил он.

– Так вы в болоте этим занимались? Демонстрировали друг другу свою мужественность? – спросил Гесдарь.

Гоблины глухо заурчали, придвинулись. Клан в ответ покрепче сжал рукояти оружия.

– Ты недалеко ушел в своих догадках, орк, – процедил гоблин. – Мы сражались за обладание волшебной секирой Таурона. Лишь победивший достоин обладать ею.

– И всего-то? – фыркнул Анатолий. – Ребята, да вы точно кукундером поехали. На хрена друг друга гробить, когда можно всё миром порешать, да ещё и золота подзаработать... Я легко поднял бабла, и вы сможете.

Он вытащил из кармана желтые кругляшки, которые остались после путешествия по Венере.

Глаза гоблинов разгорелись алчным огнем. Надо было видеть, как мелко затряслись носы в предвкушении легкой наживы.

– Что? Что надо делать? – спросил гоблин.

– Да всего-навсего одолеть в игре лепреконов из соседней пещеры. Правила в ней просты, лепреконы щедры, а тот, кто выиграет у них больше золота и заберет себе секиру. Всё пучком, ребята, по чесноку и без нахлебалова, – с улыбкой произнес Анатолий. – Фарт сам выберет счастливчика.

Гоблины переглянулись. Сказать, что сомнения затмили их лбы, означало чересчур хорошо подумать о гоблинах. Они смотрели на своего старшего.

– А что? Мысль нормальная. Заодно и золотом разживемся. Даешь игру! – вскинул руку гоблин и толпа повалила в другую пещеру.

Анатолий тем временем кинулся в воду и вытащил мокрую секиру со взбаламученного дна.

– Чего стоим? Дергаем! – крикнул он и помчался в сторону следующего выхода.

Гоблины Арены повержены

Клан "Северные волки" проходит на следующий уровень

Клан почти достиг выхода, когда прогремел голос Великого Миха:

И я увидел, долгий взгляд вперяя,

Людей, погрязших в омуте реки;

Была свирепа их толпа нагая.

Они дрались, не только в две руки,

Но головой, и грудью, и ногами,

Друг друга норовя изгрызть в клочки.

– И ведь на хрен послать некого. Не будешь же голос посылать. Даже Дастини пропал… Где носит этого мерцающего полудурка? – сказал Анатолий.

Следующая пещера была пуста, как желудки игроков. Они озирались по сторонам, но никого не видели. Пусто.

– Чо-то я не всосал. Тут вообще есть кто, или все ушли на фронт? – спросил Боец, когда стена за спинами «Северных волков» приняла своё первоначальное положение.

– Есть. И я давно вас жду-у-у, – прошелестело под потолком.

Игроки невольно подняли головы. Между клыков сталактитов в воздухе висела обнаженная женщина. Её формы заставили мужчин сглотнуть, а Сиатру поморщиться. Женщина висела без каких-либо видимых приспособлений. Просто держалась в воздухе, как будто вечно находилась там.

– Красавица, может, ты позволишь нам пройти? – спросил Гесдарь.

Женщина рассмеялась, взмахнула руками, и её волосы поднялись. Не в том смысле, что встали дыбом, а в том, что они оказались змеями. Змеи росли прямо из головы женщины и, судя по всему, ни грамма её этим не смущали.

– Где-то я подобную хрень уже видел, – сказал Игорь. – Вроде в одном из мультиков.

– Я не пропущу вас-c-c, дорогие мои. Здес-c-cь вы найдете с-c-cвою с-c-cмерть, – всё также улыбаясь, проговорила женщина.

– А! Дык это Медуза Горкома! Не, Горгона. Она вроде чего-то там умела, а её пацан зарубил и башку потом в сумке таскал, – хлопнул себя по лбу Анатолий.

– Пропусти нас, подруга, – подала голос Сиатра. – Зачем мы тебе?

– Мужчины-ы-ы… Вс-с-ся беда от них. Я ненавижу мужчи-и-ин… Ты можешь пройти-и-и.

Медуза опустилась на пол и, грациозно покачивая бедрами, начала приближаться к клану. Она вроде бы ничего не делала, но ни Анатолий, ни Игорь, ни Гесдарь не могли отвести от неё глаз. И ещё хуже – они не могли сдвинуться с места.

Змеи-волосы переплетались над красивым лицом, свивались в клубки и шипели, шипели, шипели… Постоянное монотонное шипение завораживало, расслабляло… Большие груди опускались и поднимались при каждом шаге… Её голубые глаза становились синими, ярко-ярко-синими, как диоды мобильного телефона… Они приковывали к себе взгляд и уже не отпускали.

– Твою мать, я ног не чую, – проговорил Боец, когда попытался сделать шаг вперед.

– Я тоже, – выдавил Фара. – И это… Дышать всё труднее становится.

– И мне, – сказал Гесдарь. – Как будто камень на грудь положили…

– Точняк! Камень! Она всех мужиков превращала в камень! – воскликнул Анатолий. – Пацаны, хорош на неё пялиться!