Читаем Игры сердца (ЛП) полностью

— Красиво, — тихо сказала она, я посмотрела на нее, ее взгляд все еще не отрывался от моих рук.

— Спасибо, — ответила я. — Она будет красивее после обжига и росписи.

— Круто, — прошептала она.

— Хочешь научиться так делать?

— Нет.

Она моментально ответила, я снова взглянула на нее, она немного откинулась назад и на ее лице появилось забавное выражение.

— Нет? — тихо спросила я.

Ее взгляд переместился на мое лицо, затем снова на мои руки, она пробормотала:

— Я не сильна в таких вещах. Если ты покажешь Ноу, за полчаса он сможет сделать что-нибудь потрясающее. Я не такая.

Красноречиво.

Ноу был хорошим баскетболистом, лучшим в школе. И все говорили о его музыкальной группе, говорили, что другие парни были хороши, но Ноу был потрясающим. Эту информацию мне выдал Кирби, который считал, что Ноу по-настоящему крутой. У него не было причин превозносить Ноу, он просто поделился своим мнением. У меня сложилось впечатление, что Фин был горячим парнем средней школы Браунсбурга, а Джонас Хейнс был ее крутым парнем. Девушки падали в обморок, когда Фин находился рядом, втайне надеясь, что он обратит свою задумчивость в их сторону, и они смогут успокоить его измученную душу. Девушки падали в обморок, когда Ноу был рядом, втайне надеясь, что он одарит их своей легкой, ленивой улыбкой, и они смогут погреться в лучах его славы.

Но Кирби не ощущал себя в тени своего брата. Дэррин, даже Ронда и, наконец, Фин позаботились об этом. У него было свое место в семье, его сильные стороны признавались и восхвалялись всеми. Фин и Кирби не ладили каждую секунду каждого дня, но они были друзьями с доверительными отношениями. Кирби смотрел на своего брата снизу вверх, а Фин направлял его любящей рукой, делая так, чтобы поклонение старшему брату стоило того.

По реакции Клариссы я поняла, что в доме Хейнсов происходит другая динамика. Рис чувствовала себя подавленной количеством явных талантов своего брата. Она ссорилась с братом, но добродушно, я не почувствовала, что это была проблема, если взять меня с Дебби. Это никак не было связано с его способностями и популярностью.

Это было что-то другое.

И я решила, что догадываюсь, что это могло быть.

С Рис все становилось яснее. У нее был обожающий ее отец, брат, с которым она была близка, но не было матери, которая признавала и хвалила ее. Папина маленькая дочка и младшая сестра старшего брата — это было само собой разумеющимся, если эти люди были с тобой всю твою сознательную жизнь. Но мать должна была направлять девочку на пути к пониманию того, кто она, помогая ей укреплять свою ценность как женщины.

Одри Хейнс этого не делала, и Кларисса была потеряна.

Я старалась «осторожно ступать» в разговоре с ней, поэтому ответила:

— Хорошо, дорогая. Значит это не твое.

Мы погрузились в молчание.

Затем:

— Ноу сказал, что ты научишь нас ездить верхом.

— Конечно, — я взглянула на нее, — ты хочешь?

Она кивнула.

Я посмотрела на глину.

— Можем начать в субботу?

— Было бы круто.

Я одарила ее улыбкой.

— Значит начинаем в субботу.

Она улыбнулась в ответ.

Я снова посмотрела на свой гончарный круг.

— Сделаешь этим мне одолжение. Мои малышки любят компанию. Ты им понравишься.

— Потрясающе, — прошептала она.

Снова тишина.

Затем:

— Эм… Дасти?

— Да?

— Мне, э-э, нужно сдать парочку джинсов. И бабушка с дедушкой прислали немного денег. Мне очень нравится браслет, который ты мне подарила, я не хочу спрашивать, сколько он стоит или что-то в этом роде, но хотела бы узнать, где ты его купила. Не могла бы ты, эм… может, хотела бы, эм… пройтись со мной по магазинам?

На этот раз я одарила ее улыбкой.

— Фан… чертовски… тастически. Мне бы понравилось. Моя подруга Джерра в Техасе, мне здесь не с кем ходить по магазинам. Мы надерем задницу какому-нибудь торговому центру, а потом сделаем что-нибудь девчачье, например, выпьем кофе на семь тысяч калорий, и пусть на нас все смотрят. После твоего урока верховой езды в субботу. Как тебе план?

Она улыбнулась, искренне, без колебаний, ее красивые карие глаза загорелись.

— Нравится.

Я снова посмотрела на свой круг, пробормотав:

— Есть чего ждать с нетерпением.

— Круто, — прошептала она, затем снова тишина, затем: — Эм… Я, ну, знаешь, ты учишь меня ездить на твоих лошадях и водишь по магазинам и все такое, и, может быть… — она замолчала, я расположила руки так, хотя глина продолжала двигаться, чтобы форма вазы не менялась, подняв на нее глаза.

Мягко сказав:

— Кларисса, милая, ты поймешь все, когда узнаешь меня получше, но нет ничего такого, о чем бы ты не могла со мной поговорить, ничего такого, о чем бы ты не могла меня спросить. Не смогу во всем с тобой соглашаться, и ты должна это понимать, но какую бы тему мы не затронули, я буду честна с тобой и откровенна. И кое-что из моей честности ты, возможно, не захочешь услышать. Но я готова с тобой говорить обо всем. Всегда. Так что, если у тебя есть что сказать или спросить, скажи. У меня есть все время в мире для тебя, дорогая, я обещаю. Запомни это.

Она уставилась на меня, приоткрыв губы, а затем выпалила: