— Я все это понимаю, но, может быть, имеет смысл мне самому пойти на встречу с Игорем и вызвать его на откровенный разговор? — Станислав продолжал рассматривать фотографии, вновь и вновь перекладывая их с места на место, словно эта игра могла что-то изменить в судьбе его заблудшего одноклассника. — Нас никогда не считали особыми друзьями, но вот в последние годы были вместе на встречах нашего класса: у нас такая традиция с восьмого класса. Я, конечно, замечал за ним некоторые странности, но они же все такие, богатые! Как говорится, чем можно человека проверить: деньгами и властью. Вот Кумир, я так подумал, и не выдержал этого испытания, немножко, на мой взгляд, свихнулся. Он нам на последней встрече такие лекции читал, что на него в другие времена врачи-психиатры точно бы свое внимание обратили. А сейчас-то что? Пропаганда насилия на каждом шагу! Вот и результаты!

— Нет, пока вам ни в коем случае не нужно самому выходить ни на Игоря Семеновича, ни на Ангелину Германовну, — такие откровенные встречи уместны только в телесериалах, но никак не в реальном следственном процессе. — Сергей закурил и положил пачку сигарет на стол. — Закуривайте!.. Боря, ты хотел пойти брата встречать, — тебе, наверное, уже пора, а то опоздаешь.

Да, спасибо. Извините меня. — Следов встал и начал одеваться. — Мы с Олежкой договорились в метро встретиться. Мать его обещала разбудить, а то он спит как сурок: в подвале-то, конечно, только дремал, чтобы крысы нос не отъели. Мне здесь рядом, а потом одна остановка — и мы на месте. Мы вас там будем ждать, ладно?

— Хорошо, Боря, беги. — Шеф «Эгиды-плюс» стряхнул пепел в жестяную банку из-под пива. Когда Борис аккуратно закрыл за собой дверь, он продолжил: — Все дело в том, что у нас появились основания связывать Кумирова с Людоедом Питерским. Нет, это еще не доказано, но круг смыкается. С завтрашнего дня мы решили установить за Игорем Семеновичем постоянное наблюдение. Я хочу поделиться с вами еще кое-какими соображениями…

Глава 29. Признание после любви

Хьюстон все шла и шла по узким заснеженным улицам и никак не могла найти нужного ей адреса. У нее было очень твердое ощущение того, что когда-то она уже была здесь и сейчас нужно только немного собраться с мыслями и вспомнить, где же эта парадная, в которую она тогда входила. Бросова еще раз с надеждой всмотрелась в мрачные подъезды и вдруг пошла к одному из них, словно ее туда подталкивала властная невидимая рука. Она вошла и огляделась вокруг себя. Маломощная лампочка с большим трудом освещала окружившее девушку неприветливое пространство. Вдоль стен стояли унылые неизвестные ей люди. Наташа вгляделась в небритые лица и поняла, что все они — мужчины. Казалось, что их здесь очень много. Наверное, эти мужчины могут на нее напасть и запросто убить. Бросовой показалось странным, что эта догадка ее ничуть не испугала. Она начала изучать незнакомцев и постепенно рассмотрела, что это вовсе не живые люди, а чьи-то цветные рисунки на стенах. Хьюстон облегченно вздохнула и стала подниматься по открывшейся ей железной лестнице.

Когда она оказалась на третьем этаже, то увидела прозрачную дверь, внутри которой были запрессованы разные жуки и пауки. Дверь была приоткрыта. Наташа вошла в квартиру, сделала пару шагов по коридору и увидела справа от себя освещенную комнату. Ее внимание остановилось на пожилом мужчине, который, как она догадалась, был здесь хозяином. Она вошла в комнату. Тут находились два мальчика лет двенадцати. Гостья обернулась и встретилась глазами с третьим мальчиком, который, наверное, пришел сюда но коридору из глубины квартиры.

Мужчина приветливо заговорил с Бросовой, и она сразу поняла, что он очень на кого-то похож. Они разговорились о ребятах. Хьюстон спросила, действительно ли все эти мальчики — его сыновья? Хозяин ответил уклончиво, хотя и не сказал «нет». Гостья обратила внимание на то, что один из мальчиков, находящихся в комнате, стоит рядом с мужчиной, а второй лежит на диване. Третий тоже зашел в комнату и сел на диван.