Читаем Игры олигархов полностью

— А вот это теперь уже не имеет ровным счетом никакого значения. Как говорится: было ваше, стало наше! — Кумиров держал свою мишень на мушке. — К тому же если кто из нас и сумасшедший, так это ты!

— Ты можешь не торопиться с выстрелом? — Лев опустил капюшон и предъявил скрывавшийся под ним густой ежик седых волос. — Я хочу дать тебе отсрочку.

— Мне?! Ты, мокрушник, ничего не перепутал? — Игорь переводил дуло пистолета с головы на грудь мужчины. — А я-то надеялся, что Скунс — это что-то посерьезней! Разве можно так рушить человеческие идеалы? Послушай, может быть, ты — не Скунс? Ну не тот Скунс, о котором слагают легенды тинейджеры, а всего лишь жалкая тень, параноик, который вообразил себя вездесущим киллером?

— Нет, коллега, как раз все именно так и обстоит: я — это я, а ты — это ты, — ответил Скунс, не отводя взгляда от курсирующего дула. — Как раз поэтому я тебе и предлагаю повременить с выстрелом и выслушать мое предложение.

— А это быстро? — Кумиров ухмыльнулся. — Мы ведь с тобой не герои модного сериала, а живые, к тому же по-своему занятые люди. Впрочем, позволю себе уточнить: тебя это дополнение уже не касается. Скажи мне одно: внимая тебе, я не потрачу свое время впустую?

— Это зависит от твоей интуиции. Моя меня пока еще не подводила. — Мужчина в плаще говорил негромко, вынуждая Игоря вслушиваться в его спокойную речь. — Я не ошибусь, если предположу, что ты считаешь себя хорошим человеком?

— Ошибаешься. Я — гадина! К тому же такая гадина, каких, наверное, мало на этом свете, — насмешливо начал политик и бизнесмен. — Вот и Сонька тебе то же самое скажет: видишь, я даже ее готов был убить, лишь бы сберечь свою подлую шкуру! Только ты сдуру не подумай, что я слишком горжусь своей подлостью или тут перед тобой кокетничаю. Попробуй поверить в то, что я не стал бы на это тратить время. Я просто отвечаю на твой очередной дурацкий вопрос.

— А ты не хотел бы после себя что-нибудь оставить? — Скунс осмотрел помещение, словно оценивая вкус и возможности хозяина. — Конечно, это может показаться банальным, да я и сам, пожалуй, не созидатель, но со стороны всегда удобнее советовать, правда?

— Постарайся припомнить, тебя, случаем, в последние дни по твоей седенькой головенке ничем не шибануло? Я думаю, что ты почему-то блефуешь. Неужели ты действительно не в состоянии понять, что даже если ты кем-то и был, то сейчас ты перестал из себя что-нибудь представлять, потому что я завладел твоим оружием? Теперь ты должен ползать на коленях, лобызать мои мокасины и слезно просить о пощаде!

— А мне почему-то кажется, что все наоборот: после того как ты вооружился, у меня появилась реальная возможность стать твоим убийцей. — Морошкина не очень понимала, на что теперь надеется ее благородный заступник, но ей все еще очень хотелось верить в то, что они оба каким-то образом останутся живыми. Сейчас она стояла немного слева от своего обезумевшего одноклассника и чувствовала острие его ножа, направленного в ее беззащитную спину. — Фактически у тебя остался один шанс уцелеть: отдать мне оружие, отпустить Софью и сдаться. Мы тебе найдем приличного адвоката, глядишь, может быть, тебя и не расстреляют.

— Соня, твой приятель болен! — Кумиров с деланной беспомощностью посмотрел на женщину. — Ну так что же, стрелять мне в него или нет? Ты готов?

— Ты хочешь жить? Тебе нравится рассвет? Ты любишь свою семью? — Скунс расправил плечи и потянулся, словно собирался что-то сделать, и вдруг сделал один шаг вперед. — Положи пистолет, и мы поговорим о твоем будущем.

— Идиот! — Игорь напряг руку и нажал курок. Раздался грохот. Соня присела, повернулась и увидела, что это в руке Кумирова разорвался пистолет, очевидно именно его рукоятка, которую он усердно сжимал в своей крупной руке. Ему разорвало кисть. Помещение наполнил кровавый дым. Обливаясь кровью и очень часто тряся рукой, бизнесмен затопал на месте ногами и громко закричал.

— Софья, я вас попрошу отвернуться! Смотрите туда! — скомандовал мужчина в плаще и молниеносно оказался возле Игоря. — Это ненадолго!

Морошкина подчинилась команде того, кого она знала под именем Лев, сделала шаг или два вперед и напряженно уставилась на висевший над письменным столом Кумирова плакат со смеющимся лицом Ляли Фенькиной, дополненный полупрозрачной, словно колготки, траурной лентой. Соня услышала хруст, и крики ее одноклассника прекратились. Женщина так и стояла лицом к дверям, не зная, можно ли ей уже повернуться, пока вдруг не услышала на улице крики и стрельбу. Тогда она осторожно повернула голову. Льва в комнате не было видно, а Кумиров без движения лежал на полу, неестественно изогнув свою мощную шею. Вокруг изувеченной мелко подрагивающей руки растекалась кровь.