Читаем Игры обмена полностью

Надомничество — Verlagssystem или Verlagswesen, равнозначные выражения, которые создала и, сама того не желая, навязала всем историкам немецкая историография, — утвердилось по всей Европе. По-английски оно называется putting out system, по-французски — travail à domicile или à façon. Наилучшим эквивалентом был бы, несомненно, тот, что предложил недавно Михаэль Кёйль: travail en commandite — «авансируемая работа», но слово commandite обозначает также одну из форм компании купцов [коммандитное товарищество, или товарищество на вере. — Ред]. А это могло бы привести к путанице.

Надомничество (Verlagssystem) — это такая организация производства, при которой купец выступает как работодатель (Verleger). Он авансирует ремесленника сырьем и частью его заработной платы, а остаток выплачивается при сдаче готовой продукции. Такой порядок сложился очень рано, намного раньше, чем это принято говорить, наверняка со времени экономического подъема XIII в. Как иначе истолковать решение купеческого старшины Парижа от июня 1275 г., «каковое запрещает прядильщицам шелка закладывать шелк, что дают им для переработки галантерейщики, ниже оный продавать либо обменивать под страхом изгнания»³¹⁰. По мере того как шло время, росло число знаменательных текстов. С приближением нового времени эта система распространилась [широко]: примеров — тысячи, и нам более чем затруднительно сделать выбор. 31 января 1400 г. в Лукке Паоло Бальбани и Пьетро Джентили, тот и другой — шелкоторговцы, учредили товарищества. Контракт о создании товарищества уточнял, что «торговая их операция будет большею частию состоять в том, чтобы организовывать выработку шелковых тканей» (“il trafficho loro será per la maggiore parte in fare lavorare draperie di seta”)³¹¹. “Fare lavorare”, t. e. буквально «заставлять вырабатывать», — это дело предпримателей, «тех, кто заставляет работать» (“qui faciunt laborare”), как гласило латинское выражение, тоже бывшее в ходу. Договоры, заключавшиеся с ткачами, часто регистрировались у нотариуса, а их условия бывали различными. Порой задним числом возникали споры: в 1582 г. генуэзский работодатель хотел, чтобы прядильщик шелка признал свои долги ему, и вызвал свидетеля, который заявил, что он в курсе дела, ибо, будучи подмастерьем Агостино Косты, видел в мастерской этого последнего работодателя, купца Баттисту Монторио, «который приносил тому шелка для обработки и забирал их выработанными» (“quale li portava sete per manifaturar et prendeva delle manifatturrate”)³¹². Картина настолько ясная, насколько только возможно. Монторио — работодатель (Verleger). Точно такой же, как и купец, который в 1740 г. в небольшом городке Пюи-ан-Веле поручал работницам изготовлять кружева у них на дому; он снабжал их голландскими нитками «по весу и брал тот же вес в кружевах»³¹³. Около этого же времени в Изесе 25 фабрикантов заставляли работать в городе и в окрестных деревнях 60 станков, на которых ткали саржу³¹⁴. Историк Сеговии Диего де Кольменарес уже говорил о тех «фабрикантах сукон» времен Филиппа II, «коих неверно именовали купцами, истинных отцах семейств, ибо в своих домах и вне их они давали средства к существованию большому числу людей [многие среди них — 200, а иные и 300 человек], изготавливая, таким образом, чужими руками разные виды великолепных сукон»³¹⁵. Другими примерами работодателя (Verleger) служат золингенские купцы-ножовщики, носившие любопытное прозвание «отделывалыцики» (Fertigmacher), или же лондонские шляпные торговцы³¹⁶

В этой системе работы на дому цеховой мастер зачастую тоже становился наемным рабочим. Он зависел от купца, который ему поставлял сырье, зачастую привезенное издалека, который потом обеспечит ему продажу на экспорт бумазеи, шерстяных или шелковых тканей. Все секторы ремесленной жизни могли быть затронуты таким образом, и тогда цеховая система разрушалась, хотя и сохраняла все тот же внешний облик. Купец, навязав свои услуги, подчинял себе различные виды деятельности по своему выбору — что в обработке железа, что в текстильном производстве, что в судостроении.