Мне вспомнилось, что ответил Ксандр, когда я попросила его рассказать мне о Ребекке Лафлин. Он ни словом не обмолвился о том, что она приходилась Эмили сестрой. Но произнес примерно те же слова, что и сейчас в разговоре о Тее.

Но основательно погрузиться в мысли Ксандр мне не дал, а потащил меня в комнату, которая, по его собственным словам, была четвертой в списке его любимых мест в Доме.

– Если уж решила схлестнуться с Теей один на один, – сказал он, – надо основательно подготовиться.

– Не буду я ни с кем схлестываться! – возмутилась я.

– Так мило, что ты в это веришь, – заметил Ксандр и остановился на углу, где один коридор встречался с другим. Поднял руку и коснулся лепнины под самым потолком – это было не так уж сложно с его-то ростом в шесть футов и три дюйма. Судя по всему, он сдвинул какой-то рычаг, потому что лепнина поддалась, и он снял ее. За ней показалась расщелина. Ксандр сунул в нее руку, и спустя мгновенье часть стены распахнулась вперед, точно дверь.

Нет, я никогда к этому не привыкну.

– Добро пожаловать… в мое логово! – провозгласил Ксандр, явно наслаждаясь этими словами.

Я переступила порог «логова» и увидела… механизм? Хотя точнее было бы назвать его хитроумным прибором. К нему были прикручены десятки рычагов, шестеренок, цепей, множество соединенных друг с другом желобов, несколько ведер, два ленточных конвейера, рогатка, птичья клетка, четыре вертушки и по меньшей мере четыре воздушных шарика.

– Это что, такая навороченная наковальня? – нахмурившись, спросила я и наклонилась, чтобы получше рассмотреть механизм.

– Это машина Руба Голдберга, – с гордостью объявил Ксандр. – Как-то так вышло, что я уже трижды становился чемпионом мира по сооружению механизмов, которые выполняют простейшие операции немыслимо сложным образом. – Он вложил мне в ладонь маленький стеклянный шарик. – Положи его на вертушку.

Я повиновалась. Вертушка закрутилась, воздушный шар тут же надулся, из-за чего накренилось ведро…

Пока все элементы этой чудо-машины поочередно приводили друг друга в движение, я покосилась на младшего Хоторна.

– А как эта штука связана с переездом Теи?

Ксандр упомянул, что к появлению Теи надо основательно подготовиться, а потом привел меня сюда. Это что, какая-то метафора? Предостережение о том, что поступки Зары со стороны могут казаться сложными, однако их цель предельно проста? Значение приезда Теи?

Ксандр искоса взглянул на меня и усмехнулся.

– А кто сказал, что тут есть связь?

Глава 51

Вечером, по случаю приезда Теи, миссис Лафлин приготовила на ужин ростбиф, который буквально таял во рту. А еще божественное картофельное пюре с чесноком. Тушеную спаржу, брокколи, крем-брюле трех видов.

Не знаю, как остальным, а мне было совершенно очевидно, что миссис Лафлин старалась тем самым угодить именно Тее, но не мне.

Стараясь скрыть свое замешательство, дабы не показаться мелочной, я присоединилась к официальному «ужину» в столовой, которую впору было переименовать в банкетный зал. Посреди стоял огромный стол, накрытый на одиннадцать персон. Я мысленно пересчитала собравшихся: четверо братьев Хоторн. Скай. Зара и Константин. Тея. Либби. Прабабушка. И я.

– Тея, как там ваша команда по хоккею на траве? – елейным тоном поинтересовалась Зара.

– В этом сезоне – ни одного поражения! – сообщила Тея и повернулась ко мне. – А ты, Эйвери, уже решила, каким спортом займешься?

Я с трудом подавила смешок.

– Не увлекаюсь спортом.

– В Кантри-Дэй так нельзя, – сообщил Ксандр, прежде чем набить рот мясом. Он закатил глаза от восторга – до того вкусным получился ростбиф. – Занятия спортом – реально существующее требование программы, а не плод очаровательно мстительного воображения Теи.

– Ксандр, – предостерегающе проговорил Нэш.

– Я же сказал «очаровательно мстительного», – невинно парировал Ксандр.

– Родись я мальчишкой, люди бы просто звали меня поехавшей, – заметила Тея, одарив Ксандра очаровательной улыбкой юной кокетки.

– Тея! – окликнул ее Константин и нахмурился.

– Ладно-ладно, я поняла. – Тея промокнула губы салфеткой. – Никакого феминизма за ужином.

На этот раз смешка мне сдержать не удалось. Один-ноль в твою пользу, Тея.

– Тост! – неожиданно объявила Скай, подняв бокал с вином. Судя по тому, что язык едва ее слушался, она уже успела основательно накидаться.

– Скай, золотце, – твердым голосом обратилась к ней прабабушка. – Может, пойдешь немного поспишь, а?

– Тост! – упрямо повторила Скай, не опуская бокала. – За Эйвери.

Наконец-то ей удалось выговорить мое имя. Я напряженно ждала, когда же на меня обрушится нож гильотины, но Скай больше ни слова не сказала. Зара тоже подняла бокал. Ее примеру один за другим последовали все, кто сидел за столом.

Должно быть, все уже поняли: оспаривать завещание нет никакого смысла. Пускай я для семьи и враг, но сейчас все деньги именно у меня в кармане.