Читаем Игры Масок полностью

– Эти уроды в черных костюмах опустили нас, ты понимаешь?! – и дальше будто прорвало плотину: – Я не могу проиграть каким-то старикам!!! Столько лет потратить на каждодневные тренировки и быть так позорно побитым… Это же просто невозможно! А потом еще этот прыжок дурацкий…

Димон внимательно выслушал монолог Алекса а потом тихо сказал:

– Слушай, ты же раньше не был таким… Там, на крыше, ты ведь едва не убился! Если бы там не оказалось строительной люльки…

– Да ладно, – раздраженно отмахнулся Алекс. – У них же получилось, значит, и я должен был допрыгнуть… – Он сжал кулаки. – Должен…

Они недолго помолчали, каждый думая о своем, а потом Алекс глубоко вздохнул, подхватил с земли свой рюкзак и шагнул по направлению к выходу из сквера.

– У всех людей есть свой предел возможностей… – задумчиво протянул Димон, глядя в спину удаляющемуся другу.

Алекс резко развернулся, подскочил к акробату, схватил его за грудки и зло прошипел:

– Запомни, я – не все!

* * *

Рядом с выходом из скверика стоял небольшой фургончик с названием какого-то незнакомого телевизионного канала на борту. Стоило Алексу выйти на дорогу, как из машины выскочила миловидная дамочка и бородатый оператор с огромной видеокамерой наперевес.

Поджидали, – с ходу определил Алекс. – И как они нас все время находят? Наверняка ведь какой-нибудь придурок из мелких нубов болтает.

Лет дамочке было никак не меньше тридцати, хотя выглядела она на все двадцать пять. Ну да, макияжи, фитнессы, солярии-фигарии всякие…

– Здравствуйте! Канал ЖТВ, программа «Жизнь столицы», – с ходу выпалила она. – Мы хотим снять небольшой видеосюжет о… паркуристах.

– Хотите дальше, – хмыкнул Алекс, обходя женщину по широкой дуге. Впрочем, от цепких наманикюренных пальчиков его это не спасло. Журналистка схватила парня за руку и немного заискивающе посмотрела в глаза.

– Но мы хотим снять именно вас, Алекс, нам так много рассказывали о ваших достижениях…

И какая же зараза на меня указала? Узнаю – уши надеру! – раздраженно подумал Алекс и легко стряхнул руку журналистки.

Конечно, это было не слишком прилично, но ему сейчас было не до хороших манер. Встреча с грабителями сильно выбила Алекса из колеи, не говоря уже о полученном фингале. Неизвестно, как это родителям объяснить, да и в институте появляться с подбитым глазом не с руки…

– Простите, меня это не интересует, – немного резче, чем следовало, ответил он.

Женщина всплеснула руками, явно не ожидая подобной реакции. Конечно, в ее представлении Алекс должен быть встать на задние лапки и начать «служить», едва услышав о том, что его хотят показать по телевидению. Это же такая честь!

– Но как же, ведь это такая хорошая возможность рассказать о себе, о своих взглядах…

Ага, как же.

Алекс вымученно улыбнулся и поспешно свернул в ближайшую подворотню. Там он рванул с места и пробежал не менее двух кварталов, чтобы наверняка отвязаться от надоедливых телевизионщиков. И дело тут было не только в плохом настроении. Несколько раз он уже накалывался на подобных затеях. Хватит. Сперва наобещают с три короба, наснимают материала часа на два. Ты им прыгаешь, крутишь фишки, рассказываешь свое видение философии… А потом? В лучшем случае пара секунд прыжков, да две коротких ничего не значащих реплики – вот тебе и вся известность. А в худшем – перевернут все сказанное с ног на голову, и подгонят под свои интересы. Как ни крути, а время будет потрачено зря.

Алекс забрался по карнизам на крышу пятиэтажки и сел на краю, свесив ноги и подставив лицо вечернему ветерку.

А вопросы их дурацкие?

Думаете ли вы о своих близких, когда прыгаете? Не страшно ли вам? Что чувствуешь, когда срываешься или летишь и видишь, что не дотянешь до соседней крыши? Вы наркоман и зависите от адреналина?

И что им отвечать? Как ни крути, а паркуристы действительно постепенно превращаются в самовлюбленных эгоистов, адреналиновых наркоманов, да еще и явно шибанутых на голову. Даже нормальные парни не могут толком объяснить, почему они этим занимаются. Думать о близких? Экстремалы же сплошь молодые ребята, они вообще мало о чем думают. К тому же, ни один нормальный человек всерьез не примеривает на себя понятие смерти или серьезной травмы. Каждый думает, что это может случиться с кем угодно, но только не с ним. И это правильно, иначе жизнь превратилась бы в бесконечную фобию…

Алекс поднялся на ноги и окинул внимательным взглядом соседнюю крышу. Перехода по высоте нет, значит, спокойно можно прыгнуть максимум метров на пять. Поскольку дома, истинно по-русски, стоят наискось, то самое близкое место как раз составляет около четырех метров. С запасом даже.

– А как вы определяете, что вот через это можете прыгнуть, а через это – нет? – тихо передразнил он одну из давешних журналисток.

– Глазомер и математика, милочка, – с нравоучительными нотками, как иногда любил говорить Алексей Селин, сказал он. – А еще шестое чувство, третий глаз, и чувствительная к падениям пятая точка. Ох… – Он потер ушибленный зад. – Что-то слишком много падений для одного дня…