Читаем Игры Майи полностью

Когда стихия Воздуха проявляется в людях – и даже в животных, – возникает психика, а вместе с ней и ее характерное выражение – чувства. Речь идет о мире широком и многообразном, где Майя, возможно, чувствует себя особенно хорошо. Никогда человек не бывает столь чувствителен и столь уязвим, никогда не бывает так слаб и так силен, так велик и так мал, никогда не бывает так легко его убедить, как тогда, когда он находится во власти игры чувств.

Здесь всё – от Воздуха: нет ни намека на прочность Земли, на которую можно опереться, нет ничего от ментальной глубины Огня разума, который может всему найти подтверждение и оправдание. Наши невесомые чувства мечутся в основном между двумя опасными крайностями – наслаждением и болью, удовольствием и недовольством. И благодаря качаниям этого маятника человек начинает осознавать свои страдания: когда он переживает радость, он боится ее утратить и потому страдает; когда он испытывает боль, в эмоциональной сфере у него нет никакого другого варианта, кроме страданий. Так что каким бы ни был оттенок чувства, преобладающий в нас в каждый момент, вслед за этим мы всегда испытываем боль.

Нам, конечно же, стоило бы найти такое идеальное чувство, которое представляло бы золотую середину – чтобы оно преодолело двойственность игры и не металось от горя к радости и наоборот, а восседало на своем троне и оттуда созерцало игру Майи, не вмешиваясь в нее, разве только для того, чтобы ее понять.

* * *

Хотя каждый из нас не выходит за пределы своего собственного мира, мы способны распознавать самые разные категории чувств. Среди них есть и наиболее совершенные, и самые грубые. Майя посредством своих игр научила нас тому, что лучшее – это то, что может существовать дольше. И, руководствуясь этими уроками, мы признаем прекрасными чувства, если они способны продлиться долго, и понимаем, что те или иные чувства заурядны, если они, как огоньки, быстро вспыхивают и быстро гаснут. Всему, что может существовать продолжительное время, суждено освободиться от игры Майи; а все изменчивое продолжит игру проявленной жизни в поисках новой доли опыта.

* * *

Как рождаются чувства? В первую очередь, они рождаются потому, что существует некое вместилище – наш психический мир, – способное дать им тело, форму. Этот мир психики отзывается, порождая чувства, всякий раз, когда какой-то активный фактор заставляет его действовать. В этой игре участвует вся восприимчивость, какая только есть в Природе; и когда Майя одевается в свои лучшие наряды, и когда она пытается устрашить нас, показывая всю свою древнюю силу, – и в том, и в другом случае наши чувства открываются ей навстречу.

Все окружающее либо привлекает нас, либо отталкивает; все входит в нашу психику через одну из двух дверей – через «нравится» или «не нравится», и точно так же мы чувствуем, что нас отталкивают одни люди и притягивают другие. Вот так мы и живем свою жизнь, «ощущая», «прочувствуя» ее, пока не пробудим какие-то новые, лучшие способы жить.

Откуда приходят чувства? Они рождаются из других чувств. Когда Природа вибрирует, движется, Майя начинает действовать. Майя играет с чувствительными объектами. Из ее чувствительности возникают и наши чувства.

Как разрастаются и как поддерживаются чувства?

Поскольку мы захвачены в сети Майи, мы можем думать, что все эмоции, положительные они или отрицательные, – результат случайности, что они рождаются, живут и умирают беспорядочно, не следуя никакому установленному закону. Так что мы привыкли воспринимать их точно так же, как человек относится к льющемуся сверху дождю, и нас томит неясная тоска, когда мы видим, что чувства исчезают, а мы не знаем, как удержать или продлить их. Все ментальные построения в этом случае бесполезны, потому что они не идут дальше пустой скорлупы, служащей приютом для чувства, которого уже нет.

Однако чувства – не плод случайности. Они и возникают согласно определенным законам, и существуют по определенным правилам, знать которые было бы не лишне. Знать эти правила значит чуть отдернуть завесу Майи и отстраниться от ее игры, которая вынуждает нас быть слабыми и нерешительными, колеблющимися и страдающими, – ведь именно в таком состоянии мы способны воспринять лишь то, что ей захочется нам внушить.

Мы уже усвоили, что на физическом уровне всем нужно питаться для поддержания своего существования, так почему бы и чувствам не требовать питания для себя, чтобы продолжаться дольше? Если механизм нужно смазывать, если автомобиль нуждается в заправке, если мы чистим мебель и стираем белье, почему же чувства не надо очищать и «смазывать»? Если мы кормим тело, чтобы оно не чахло и не болело, разве не надо питать и чувства?