Читаем Игрушка судьбы полностью

Джеймс Синклер! Морган едва не рухнула па руки Уилла Бриртона, но он успел ее подхватить. Джеймс Синклер о чем-то беседовал с королевой, однако Морган слышала только звук его голоса, не разбирая слов. Постепенно она пришла в себя. Уилл Бриртон наклонился, спрашивая, все ли с ней в порядке. Она кивнула, силясь улыбнуться и обратить все в шутку. Последние слова Джеймса Синклера донеслись до нее: «…мой брат, Френсис, и почту за честь служить вам».

Анна Болейн одарила Джеймса Синклера ослепительной улыбкой:

– Отлично сказано, мой дорогой. Ваша преданность радует меня. – Она сделала знак Марку Смитону: – Марк, сыграйте нам. Джеймс, вы поведете танец. Вам знакома какая-нибудь дама из присутствующих здесь? – Получив отрицательный ответ, королева сказала: – Тогда я сделаю выбор за вас.

Судьба водила пальцем Анны Болейн, когда он указал на Морган.

Морган медленно двинулась через комнату. Она могла думать только о том, что он, к счастью, не оказался карликом в бородавках. Впрочем, это было слабым утешением.

– Дорогая! – Королева взяла Морган за руку. – Это Джеймс Синклер. Уверена, вы о нем слышали.

Анна, должно быть, знает о предстоящей помолвке, подумала Морган. Может, все уже знают? Она быстро окинула взглядом комнату, заметив, что некоторые придворные перешептываются, а кое-кто понимающе улыбается.

Анна повернулась к Джеймсу:

– Одно из последних и самых восхитительных явлений при дворе – леди Морган Тодд.

Лицо Джеймса слегка напряглось, но восторга в его глазах она не заметила. Сама Морган тоже при виде его не пришла в восторг. Даже смогла протянуть ему руку, но он и не подумал ее поцеловать. Просто поклонился и пробормотал, что счастлив познакомиться.

Анна взяла за руки обоих:

– Веселитесь, друзья. Музыка! Смитон коснулся пальцами струн.

Морган и Джеймс ступили в круг. Их тела и ноги двигались в ритме музыки, но порознь друг от друга. Морган не смела поднять глаз.

В течение всего танца они не обменялись ни словом.

Первый тур окончился. Морган нерешительно остановилась перед Джеймсом, внезапно пожелав, чтобы тот хоть что-нибудь сказал. Но Френсис Уэстон объявил следующий тур, и Джеймс Синклер закружил Морган в танце. Как и положено, они обменялись партнерами. Она оказалась в паре с Недом Сеймуром, затем Уиллом Бриртоном, Френсисом Уэстоном и в самом конце, с Ричардом Гриффином. Танцующие остановились, переводя дыхание.

– Вы, как я погляжу, не жалуете северные графства, – заметил Ричард, кивнув в сторону Джеймса, который в этот момент провожал к креслам Маргарет Уайатт.

– Вас это не касается, – парировала Морган. – Мы просто с ним незнакомы, как вам известно.

– Но это ненадолго, как я слышал, – тихо произнес он.

Морган метнула в него взгляд:

– Это он вам сказал?

Ричард уклонился от прямого ответа:

– Я всегда держу ушки на макушке. Дли жизни при дворе это просто необходимо.

Музыка заиграла вновь, но ни Морган, ни Ричард не двинулись с места.

– Интересно, он такой противный из-за своих религиозных взглядов? – поинтересовался Ричард, приглаживая волосы.

– Едва ли. Впрочем, то, что произошло между Нортумберлендом и лордом Дейкром, не имеет ко мне ни малейшего отношения, – ответила Морган, избегая смотреть в глаза Ричарду.

– Пока не имеет. Создан прецедент для обвинения в государственной измене.

Терпение Морган было на пределе. Они беседовали вполголоса, в то время как вокруг них смеялись, шутили, танцевали. Морган окинула взглядом комнату. Она была по горло сыта раздраженными замечаниями Гриффина, раздосадована предельно сдержанным поведением Джеймса Синклера, испытывала отвращение к бестактным проискам Томаса Кромвеля, вмешивающегося в личную жизнь людей, перестала испытывать благодарность к Тому Сеймуру за его многозначительные советы и злилась на Шона О’Коннора с его ортодоксальными религиозными взглядами. В жизни Морган оказалось слишком много мужчин, но ни один из них не интересовался ее собственными чувствами, не думал о ее счастье. Королевские покои были полны людей, однако Морган чувствовала себя совершенно одинокой.

Суд над лордом Дейкром должен был проходить в Сент-Джордж-Холле в Виндзоре. Вообще-то подобные процессы проводились в лондонском Тауэре, но никто из представителей знати не пожелал мучиться в душном городе в конце августа.

В своих апартаментах Анна Болейн излучала самоуверенность.

– Это будет быстрая и чистая победа, – заявила она своему брату Джорджу перед утренним заседанием суда. – Возражения лорда Дейкра против моего брака с его величеством не что иное, как государственная измена. Решение суда будет предупреждением фанатичным приверженцам Екатерины Арагонской и ее настырной доченьки.