Читаем Игрок полностью

Кстати, хотел тебя поздравить с будущей свадьбой. Приехать вряд ли смогу, потому как что-то мне подсказывает, что летом у нас пойдет самое веселье. Не знаю пока, куда нас отсюда перебросят, да и знал бы, не написал — сам понимаешь, нельзя. Но в любом случае немцы, думаю, нас ждут отовсюду и готовятся изо всех сил. Украшают зал, так сказать, к светскому рауту. Нехорошо их обижать нашим отсутствием, некультурно, так что командование нам отпусков пока не дает...

Флинта в спальне не было — видно, он вышел незаметно для нас. Тони хорошо к нему относился и всегда передавал привет, но Маркусу все равно тяжело было слушать о войне. Дочитав письмо, Том сложил его и сунул в книгу, но потом, когда никого не было, показал мне конец свитка, который не стал зачитывать вслух. Один из абзацев он отчеркнул чернилами на полях.

Что касается моего почти тезки — ох и поломал я голову, пока соображал, кого ты имеешь в виду! — то вроде слухов таких не было. Но даже если бы и так — ты думаешь, он бы плакаты расклеивал про это дело? Так что ничего не могу сказать. Хотя мне-то, честно говоря, без разницы. Воюет он нормально, у нас его уважают, а там пускай с кем хочет, с тем и развлекается. Не мне же авансы делает, вот и ладно. Так что не мой это интерес, да и не твой, по-хорошему.

Ты, главное, будь там поосторожнее. Не знаю, на чем ты собрался делать большие деньги, но лучше сначала семь раз подумай, хорошо? А то, знаешь, повадился один кувшин по воду ходить... Ну, ты меня понял.

Короче, будь поаккуратнее и не лезь, где чуешь опасность. Даст Мерлин, на Рождество приеду, там уже нормально поговорим. А пока держись.

Ну все, пиши.

Тони

***

С Литтоном нам повезло. Его отпустили из клиники через два дня, и он охотно рассказывал всем и каждому о случившемся, так что через Нотта мы почти сразу все узнали. Выяснилось, что Литтон ничего не помнит. Просто шел в библиотеку — и вдруг почувствовал себя очень странно: стало тяжело дышать, все тело словно свело судорогой... Дальше он уже ничего не чувствовал, а будто бы спал без сновидений. Даже не поверил, когда в святом Мунго ему сказали, что прошло три дня, — самому Литтону казалось, что всего несколько минут.

Казалось, теперь об этой истории можно было забыть. Но на следующий день в школе появился Дамблдор.

Он вошел в Большой зал во время обеда, и я поначалу даже ничего не понял — только отметил краем сознания, что за столом Гриффиндора поднялся шум. Обернувшись, увидел, что старшекурсники вскочили с мест, сгрудились вокруг кого-то и наперебой тянутся пожать ему руку. Только потом я различил мелькающую в толпе знакомую каштановую бородку.

— О! — сказал Эйвери. — Смотрите, кто приехал!

Том медленно обернулся, посмотрел на Дамблдора и пробормотал сквозь зубы:

— Ну вот, накликал. А ведь говорили мне — не буди лихо, пока оно тихо...

В тот вечер за ужином преподавательский стол пустовал. Учителя отмечали приезд Дамблдора. Около двух часов ночи мы с Томом отправились к василиску и чуть не столкнулись в пустом коридоре третьего этажа с Меррифот и Брэдли. Мы были под разиллюзионным, но мне показалось, что почтенные профессорши и так ничего бы не заметили. Они передвигались по коридору странными зигзагами, держась друг за друга, и то и дело останавливались и смеялись. Меррифот левитировала перед собой бутылку огневиски "Старый Огден". Бутылка временами резко ныряла вниз, и Брэдли каждый раз громко взвизгивала.

— Не бойся, Венди, — успокаивала ее Меррифот, — у меня большой оп… оп-пыт.

— Ой, стены кружатся, — сказала Брэдли тонким голоском. — Гала, а вдруг мы не найдем дорогу назад?

— Найдем, — командирским тоном ответила Меррифот. — Обязаны! А то там уже все выпили... Вдобавок я обещала Армандо сыграть с ним в карты на раздевание.