Ну вот, теперь глаза не видели этих огрызков прошлой жизни, как будто ничего и не было. Если бы можно было все это так же выбросить из памяти и из души! Просто забыть и жить дальше. Даша резко выдохнула и убрала коробку с документами. Потом еще какое-то время постояла в центре пустой комнаты, прислушиваясь к себе, и пошла к сыну.

Ей необходимо было обрести спокойствие. Что и говорить, эта бумажка с телефонным номером здорово поколебала ее душевное равновесие. Потому что ее поманило вдруг странной надеждой. А нельзя было тешить себя несбыточными надеждами.

Еще и тревога. Непонятная, внутренняя, глубинная.

Ей нужна была уверенность, чтобы иметь силы биться с бюрократией, с человеческой черствостью, с соцобеспечением, с тучей проблем, вылезающих ежедневно. Жизнь быстро научила Дашу, что рассчитывать надо на худший сценарий. Зато если вдруг случится что-то хорошее, сюрпризом будет. К сожалению, приятных сюрпризов было мало, все больше разочарования.

И все-таки трудно побороть это в себе. Наивную надежду, что все наладится само собой. Надо просто знать, что рано или поздно все будет хорошо, работать для этого и не позволять себе распускаться.

Малыш спал в кроватке. Даша постояла, глядя на него, а потом присела рядом, опустила руки и оперлась щекой на решетчатую стеночку. Маленькая пухлая лапка высунулась из под одеяльца. Выпуклый лобик, широкие бровки. Ее медвежонок.

Спазм в горле.

Надо укладываться, пока она тут не разревелась и не разбудила ребенка.

Да и поздно уже. Завтра ей надо было с утра с малышом на анализы, потом еще на прививку, ей районный педиатр и так пошла навстречу, приберегла вакцину, потому что вовремя не сделали, Максимка болел.

Даша быстро разделась и ушла в душ. Мылась и думала. Вернулась, залезла в постель. Вертелась и снова думала. Потому что не ждала она ничего хорошего от друзей и знакомых друзей бывшего жениха. И все же...

Полезла в карман, вытащила сложенную вдвое бумажку и прочитала:

Надеин Игорь Валентинович, звонить после 10.

И номер телефона.

Этого человека она не знала.

***

На следующее утро все было как всегда. Если не считать загнанного глубоко внутрь тревожного трепета на грани сознания. Даша делала все механически, как на автопилоте. А мысли, будь они неладны, все крутились вокруг этого предстоящего звонка.

В конце концов она настолько дошла, что ее уже откровенно разрывало внутренним противоречием. Какая-то часть ее с какой-то непонятной жаждой торопила события, а другая категорически отказывалась сделать это. Прямо как шлагбаум внутри.

Даша как раз проезжала мимо небольшой церкви. Это недалеко от поликлиники, впереди все равно стоячая пробка, а Даша стояла в крайнем правом ряду. Казалось бы, вот он ответ про душевное спокойствие. Притерла машину к обочине, удалось даже бочком втиснуться на парковочное место.

Подхватила Максимку и пошла внутрь. Сейчас в церкви было пусто, только две старушки в платочках стояли в уголке у стола, на котором были выставлены на продажу свечи и иконки, и о чем-то тихо беседовали с третьей. При виде ее посторонились, заулыбались ребенку. Даша иногда приходила в церковь после смерти папы. Человека не вернешь, и дома от него уж по-любому осталось намного больше, но люди зачем-то все-таки приходят и ставят свечи за упокой. Традиция, смена обстановки? Самоуспокоение? Пусть так.

Она взяла десяток свечей и пошла ставить сначала за упокой, а потом по кругу дальше. Максимка сидел у нее на руках, вертел головой по сторонам и так натужно пыхтел, что Даша опомнилась. Конечно, ему же жарко! Расстегнула молнию на курточке и сняла шапочку. И случайно оглянулась на звук.

Входная дверь с тихим скрипом открылась, пропуская внутрь мужчину. А она почему-то так и застыла, словно приклеилась к нему взглядом. Наверное, потому что мужчина показался ей... неуместным здесь, что ли.

Стильно и дорого одетый, это было видно сразу. Светлые волосы в том особом художественном беспорядке, который достигается мастерством стилиста, небольшая бородка, больше похожая на небритость, светлые усы. Спортивная фигура.

Мужчина был красив.

Но больше всего Дашу поразили его глаза. Светло голубые, чуть прищуренные. Умные глаза, живые, хитроватые. Как ртуть. И мягкая стелющая походка. Но эта мягкость явно была обманчивой, потому что скрытая жесткая сила ощущалась в том, как двигался.

В этот момент мужчина, словно почувствовал, перевел на нее взгляд.

Даша тут же отвернулась.

глава 4

Мужчина прошел внутрь, купил свечи. Краем уха Даша слышала тихое бормотание пожилой женщины, которая что-то еще ему предлагала. Его тихий голос.

Странный озноб.

Она постаралась перейти в другую часть притвора. Однако мужчина почему-то притягивал взгляд свой чужеродностью в этом месте, потому Даша не удержалась, посмотрела в его сторону. Он поставил несколько свечей о здравии, а потом перешел к тому месту, где ставили за упокой и застыл там, склонив голову.