Читаем Игрок полностью

Знал ли я? Евгения Александрова Елисеева — дочь Александра Елисеева? В смысле того самого Александра Елисеева? Человека, у которого я перекупил Рашида, разорвав контракт, неустойка по которому стоила нам немалой решимости?

В голову начинают стучаться весьма безрадостные мысли. Алексу принадлежит крупнейший кардиоцентр страны, и вкладываемые туда суммы, поговаривают, астрономические, но точных цифр никто не называет. Даже мы со своими связями не пробились. Не для газетного пиара сделано, а для своих. Но для Жен? Для моей сиделки?! Вот бы узреть подсказки на лице Капранова — мне не хватает глаз, как никогда прежде.

Не может этого быть, да ошибка же. Слишком она спокойна. Разве что не знает, как мы прокатили ее отца, ее семью и ее саму.

— Ваш лечащий врач — Андрей Капранов? Он отличный хирург; вы не потеряете, перекупив его. Девушку тоже пристроить можно, но вы бы поговорили с ней сначала.

— Она точно дочь Александра Елисеева?

— Не переоценивайте Капранова. То, что он отличный хирург, — не свидетельство бескорыстия. Андрей терпеть не может учить. Как только появилась протеже, об этом сразу заговорили вслух и громко. Думаю, он рассчитывал на финансирование от Елисеева, но не получил ни копейки, раз теперь подбивает клинья к вам. Нет тут загадки.

— Вы, Рашид, все равно посмотрите. Заранее спасибо.

— Помощь точно не нужна?

— Нет, благодарю.

— Что ж, поправляйтесь, Кирилл.

Все-то здесь не слава Богу. На каждом шагу интриганы. Учитывая новую информацию я не уверен, что Капранов рассчитывал взять девушку с собой…

— Как вы умудрились приставить ко мне дочь конкурента? — спрашиваю раздраженно. Мне бы и в голову не пришло, что она — та самая Елисеева.

— Вам-то какая разница? Это ее дело и право. Накосячила с пациенткой, попала под пресс Мельцаевой, продалась за допуск в операционную. Когда вы выйдете отсюда — ей вернут скальпель. У принцессы Елисеевой более чем правильные приоритеты, вы за девочку не переживайте. Не вдруг обделишь да обидишь.

— А сегодня она где?

— На обследовании у папашки в центре. И знаете, Кирилл Валерич, не доставали бы вы девчонку. Вы-то со своими Рашидами и не только выздоравливаете, а она — нет.

После этого он уходит, а я беру тайм-аут, чтобы многое случившееся переосмыслить. Политические паутины обязывают. Но одно я знаю точно — ситуации более чем ироничная, и моя санитарка с большими сюрпризами. Очень занятными. Не доставать ее? Девушку, с которой мы повязаны? Разбежался.

Жен влетает в палату, судя по всему, в уличной одежде. Шлейф духов яркий — не пропустишь. Я ее еще из коридора почуял. И ждал, очень ждал. У меня для нее много сюрпризов.

— Меня попросили начать готовить вас к операции, — говорит оживленно.

— Вы припозднились. И переодеться еще не успели. Как осмотр? — Не могу дождаться, прямо в лоб спрашиваю, спеша вывалить на нее последние новости.

— Что? — растерянно.

— Мне посчастливилось созвониться с Рашидом. Много нового узнал о вас, Жен Санна.

— Мурзалиевым? — сухо спрашивает, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— А я уж было подумал, что вы не в курсе.

— Не в курсе того, что ваш трастовый фонд перекочевал к нам? Умоляю, Кирилл Валерич, скажите, что пошутили. Кстати, видно удар по карману был более чем значительный, если вы согласились терпеть тьму и дополнительную операцию ради восстановления утраченного состояния. — Уверен, даже сейчас, при крайне ограниченной мимике, глаза у меня из орбит вылезают. — Ну так что, уверены, что хотите перейти к новой форме отношений со мной?

— Не уверен, но статуса святой Ханны (сиделка английского пациента) вы лишились безвозвратно.

— Не сторонник смешивать личное и профессиональное, но если настоите…

— Я был уверен, что мы уже смешали, и вдруг рвануло такое известие. Шкатулка с двойным дном вы, Жен Санна. А ведь был уверен, что раскусил. Черт. Один бы раз взглянул и узнал. С каждого рекламного щита ваши братишки своими дьявольскими глазками смотрят, да и вас в газете видел — похожи все, будто через копировальный аппарат пропустили. Узнал бы, ну точно, а тут как дурак…

— А вы свою слепоту сами выбирали. Тут уж простите!

Молчание и сопение.

— Слушайте, забудем. У меня нет к вам претензий, если вы об этом. Вы просто еще один делец, ставший моим пациентом. Это Мурзалиев лишил работы очень многих классных ребят, с ним я здороваться за руку не стану, но лично к вам это отношения не имеет.

— Еще бы, я ведь просто делец и пациент, — повторяю. — А как же Харитонов в обмен на операции?

— И тут успели. Ну надо же, какое насыщенное у вас без меня было утро. Авось еще пару дней не приду, и вы, как в Мертвой зоне Кинга, всезнание приобретете.

— Божественную мудрость предпочел бы обретать вашими стараниями!

— Зачем? Вам бы стало приятнее?

— Мне бы стало понятнее.

— И зачем понимать? Я вот вас, например, не понимаю. Пара недель, вы выйдете отсюда, пару раз прочитаете обо мне в газетах и не вспомните даже. Но ближе и ближе подобраться пытаетесь. Где подвох?