Читаем Игрок полностью

Я провожу кончиком языка вдоль ее клитора, едва касаясь, сводя Пенелопу с ума, отчего она начинает ерзать. Вот тогда я погружаю язык немного глубже, но все еще только кончик. Мягкий долгий стон срывается с губ Пенелопы, воодушевляя меня продолжать.

Я отстраняюсь и говорю ей хрипло:

— Держи ноги на месте, — как по команде, она хватает руками ноги, освобождая мои руки.

Я использую два пальца левой руки, раздвигая ее половые губы для получения лучшего доступа, чтобы мой язык мог по-настоящему доставить удовольствие Пенелопе.

Два пальца второй руки скользят в ее жар, и я немного сгибаю их, чтобы надавить в нужном месте.

— О боже, о боже, — стонет Пенелопа, ее глаза закрыты, голова трясется, а испарина покрывает кожу.

Скользя пальцами внутрь и наружу, я наклоняю голову и облизываю Пенелопу языком. Повторяю действие снова и снова, подводя ее к краю, и как только она готова кончить, отстраняюсь, оставляя ее задыхающейся и стонущей.

— Пожалуйста, — она практически кричит, слезы скапливаются в уголках ее глаз. — Мне нужно кончить. Пожалуйста, Гевин, перестань меня дразнить.

Я ее не слушаю.

Просто дразню еще три раза.

Щелкаю языком, снова щелкаю, еще раз, затем облизываю.

Снова и снова, затем отстраняюсь, когда она готова закричать во всю силу легких.

Я чувствую, как пульсирует ее клитор у меня на языке, и ее возбуждение покрывает мой рот.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю, шепча у ее лона.

— Я хочу кончить. Пожалуйста, Гевин.

Не отвечаю, всасываю клитор в рот, прежде чем проталкиваю пальцы дальше, подводя ее к оргазму. Пенелопа дрожит, выкрикивая мое имя так громко, что, скорее всего, слышно во всем здании.

Самый сексуальный опыт из всех, что у меня был. А мой член все еще в штанах.

Через какое-то время она расслабляется. Ее тело обмякает на диване, а я отстраняюсь, вытирая рот, и наслаждаюсь ее вкусом на своем языке. Поднявшись на ноги и поправив хозяйство, застегиваю пиджак и склоняюсь над Пенелопой, прижимая язык к ее рту, чтобы она могла попробовать себя.

Ее глаза широко расширяются, но затем она поддается. Прежде чем Пенелопа может комфортно устроиться в моих объятиях, я отстраняюсь и подмигиваю ей.

— Хорошего дня, малышка.

На этом я ухожу из ее квартиры, оставив девушку в замешательстве: что только что произошло? Я только что поднял ставка, посмотрим, чем ответит она.

Глава 18.

Нелл

— О, боже мой, — выдыхаю, все еще не придя в себя до конца после неожиданного мучительного удовольствия от Гевина. Дверь в спальню Пейдж открывается, и я спешу натянуть рубашку, чтобы прикрыть себя, прежде чем она войдет в гостиную.

— Ты развратная, маленькая шлюшка, — дразнит меня девушка с улыбкой на лице.

— Заткнись! — смущенно смеюсь от того, что она — и скорее всего большая часть наших соседей — слышали, как Гевин ублажал меня на диване, поэтому накрываю руками раскрасневшееся лицо.

Конечно же, подруга не затыкается, я ведь невезучая.

— Знаешь, те звуки, что я слышала, представлялись мне звуками рожавшей касатки. Стоит ли найти их в интернете для сравнения?

Все смущение исчезает, когда я продолжаю искренне смеяться.

— Ты дурочка.

— Да, так и есть. А теперь извинись за то, что обозвала меня вонючкой перед действительно привлекательным парнем, и мы снова сможем быть лучшими подружками.

— Извини, — я улыбаюсь.

Она наклоняет голову набок и постукивает по подбородку. Наконец, выдает:

— Ты прощена. Теперь поднимай свою довольную задницу с дивана и стирай с лица довольную улыбку. И, пожалуйста, не забудь использовать дезинфицирующее средство, — она поворачивается ко мне спиной, хватает коробку с маффинами и достает один, начиная откусывать.

— Так какие у тебя на сегодня планы? — спрашивает Пейдж, после того как умудряется проглотить маффин целиком, у бедной вкусняшки не было и шанса. — Знаешь, — усмехается. — Раз уж ты получила свой десерт до обеда.

— Сучка, — ворчу я.

— Шлюшка, — она хихикает.

Прислоняюсь к спинке дивана и поджимаю ноги под себя, отчего они оказываются под рубашкой Гевина. Я импульсивно схватила ее утром. Она лежала на полу и, не думая, просто взяла ее, а на себя надела свою вчерашнюю одежду. Ну, не всю, я так и не смогла найти трусики. Придя домой, стянула все, планируя перестирать, а кожу нещадно тереть губкой под душем. Только футболка пахла им. Поэтому по глупости снова надела ее на тело.

— Какого черта я творю? — жалуюсь Пейдж.

— Ты имеешь в виду что-то, кроме шпили-вили на диване?

Я смотрю на нее испепеляющим взглядом.

— Очевидно.

— Не знаю, — она садится в кресло напротив меня, явно не желая касаться дивана. — Я хочу сказать, ты говорила, что ненавидишь его...

— Я и ненавижу! — кричу с пеной у рта, из-за чего Пейдж закатывает глаза.

— Как я и сказала, — пристально смотрит на меня подруга. — Ты говоришь о ненависти к нему, но ты шалила с ним прошлой ночью. Ты не шалила все годы, что я тебя знаю...

— Ради всего святого, — стону. — Просто скажи «секс», нам же не по десять лет.

Она продолжает, будто я ничего и не говорила:

— И по твоему собственному признанию, именно ты его распалила.