Читаем Играем в «Спринт» полностью

— Итак, что мы имеем? — Загибая пальцы, Симаков пункт за пунктом перечислял основные моменты из моего доклада: — Записка Стаса — встреча в «Страусе» — валюта — английский замок — вмятина на машине бармена — попытка наезда в Якорном переулке. Я ничего не пропустил?

Пришла пора предъявить свой главный трофей.

Я достал из кармана схему.

— Кроме вот этого, Игорь Петрович.

Получилось несколько театрально. Он посмотрел сперва на меня, потом на листок, взял его, поднес к свету и тут же удивленно вскинул на меня глаза, как бы спрашивая, что это я ему подсунул. Потом наклонился и с минуту молча разглядывал мои каракули.

Когда он выпрямился, я впервые увидел, как улыбается мой начальник.

— Ох и пижон же ты, Сопрыкин, ох пижон! — Наверно, это была высшая мера похвалы. Во всяком случае, так мне показалось. — Что ж ты молчал?!

Он снова склонился над чертежом, словно тот был произведением искусства, от которого невозможно оторваться.

— Ну, брат, удивил! Удивил! Ты даже не представляешь, до чего это важно! Замок-то как открыл?!

— Гвоздем.

За первым последовал еще добрый десяток вопросов, после чего я не отказал себе в удовольствии сделать общий вывод:

— Их было двое, теперь это установлено точно. Элементарный расчет показывает, что Кузнецову кто-то помогал. Ему попросту не хватило бы времени, чтобы проделать все это самостоятельно.

— Ну-ка, что за расчет? — поинтересовался Симаков.

Я воспроизвел выкладки, которыми занимался, сидя за письменным столом в бухгалтерии.

— Если бы он решил провернуть дело самостоятельно, то должен был заранее подготовить себе пути к отходу, и не позже, чем в шесть тридцать, потому что без пятнадцати семь он был уже на работе и никуда не отлучался.

— Продолжай.

— Если бы Кузнецов был один, то в шесть тридцать он должен был снять один замок, поставить на предохранитель другой и оставить двери незапертыми. А это исключено: в шесть заканчивается рабочий день, кто-то мог задержаться в бухгалтерии или, скажем, вернуться за забытой впопыхах вещью. Я уж не говорю, что в таком случае обе двери оставались бы не запертыми до десяти вечера, то есть на протяжении почти четырех часов. Это чистое безумие! Нет, все было иначе. Операция уложилась в считанные минуты. Дверь открыли скорее всего после девяти. И сделал это второй — соучастник.

Симаков спрятал схему в кулек и, как всегда в подобных случаях, помянул легендарное дело с карманником:

— Да, брат, это тебе не кража с пляжа. Обратил внимание: преступник сделал все, чтобы создать видимость, будто Кузнецов действовал в одиночку. Как полагаешь, зачем?

— Путал след?

— Правильно, но неточно.

— Ну, чтобы отвести от себя подозрения?

— Причина не только в этом. Тот — второй, знал, был уверен, что поиски кассира нам ничего не дадут.

— Вы хотите сказать… — Я удивился, как не додумался до этого сам. — Вы хотите сказать, что он уже тогда, пятнадцатого, решил избавиться от Кузнецова?

— Конечно. Этим и устраивал его план Стаса. Твой дружок из «Страуса» тоже надеялся, что после случившегося все подозрения падут на Сергея, потому и хотел, чтобы тот скрылся, уехал из города, прихватив в виде компенсации половину выручки. То же самое делает и реальный преступник. Он приводит план в исполнение а пытается выдать Кузнецова за грабителя-одиночку. Ему это выгодно — стоит убрать кассира, и все нити разом обрываются.

— Но это глупо. Неужто он всерьез рассчитывает, что мы остановимся на одной версии?

— Не так уж это глупо, — не согласился Симаков. — До сегодняшнего дня у нас действительно не было сколько-нибудь серьезных оснований предполагать, что в гостинице орудовали двое. Да что серьезных — никаких не было. Ты забыл, с чего мы начинали? Кузнецов взял выручку и исчез — вот все, что я мог тебе сказать на прошлой неделе. И потом: никогда не берись судить за других, исходя из своего собственного опыта. Ошибешься. Двух одинаковых людей в природе не существует, и каждый рассуждает в меру своих, а не твоих способностей. Я думал, вас этому учили. — Отпустив шпильку, он не ограничился ею и еще раз прошелся в мой адрес: — Ну а предполагать мы можем все, что угодно, никому от этого не холодно и не жарко. Ведь двое в гостинице — это пока тоже всего лишь предположение, а нужны доказательства. Не хочу тебя огорчать, но, видно, преступник понимает это лучше, чем ты. — Усмехнувшись, он добавил: — Это тебе за газету.

— Пусть так, — согласился я. — А Стас? Он же многое знает, ведет чуть ли не собственное расследование. Почему же преступник убирает Герася и совсем не боится Стаса? Это же он, а не Герась автор плана.

— Разве не ясно? — Симаков зябко передернул плечами. — Стас понял, что в «Лотосе» была использована его идея. Это и есть самая верная гарантия, что он будет держать язык за зубами. Согласись, это не тот случай, когда настаивают на авторских правах.

Ветерок с моря усилился, и в машине стало прохладно. Мы наполовину приподняли стекла.

— И все-таки не понимаю, зачем было нападать на меня, к чему этот спектакль в Якорном?