Читаем Играем в «Спринт» полностью

— О'кэй, — односложно ответил тот, пережевывая жевательную резинку.

— Клиента вот привел — наш кадр. Знакомься…

Витек бросил мимолетный взгляд, и я понял, что с этой секунды моя долговязая фигура, лицо, включая форму носа и разрез глаз, прочно отпечатались в его памяти. Что ж, будем считать, знакомство состоялось — я ведь тоже на память не жалуюсь.

— Мы не опоздали?

Бармен вопросу не удивился — надо полагать, знал, зачем мы пришли и кто нам нужен.

— Придется подождать, — сказал он, жестом приглашая меня сесть на высокий, обитый красной кожей табурет. — Вам кофе?

— Да, покрепче, — сказал Герась. — Чтоб с пенкой.

— И бутерброд с ветчиной, — добавил я, различив в полутьме поднос с едой. — Можно два.

Витек, не переставая двигать челюстями, поколдовал над кофеваркой, поставил перед нами чашечки величиной с наперсток, два стакана с водой и блюдце с бутербродами, после чего удалился, прошелестев бамбуковой занавеской.

— Музыку вруби! — крикнул вдогонку Герась.

Витек не откликнулся, но немного погодя из невидимых колонок заструился высокий медоточивый голос Демиса Русоса. Он, как водится, пел о солнце, о море, о неземной любви к красавице Афродите.

— Годится, — одобрил мой спутник и небрежно кинул на стойку пачку с золотым тиснением. — Кури.

Я отказался.

— Это же «Данхил», чудик! — поднял он брови. — Такие в магазине не купишь.

— Не имеет значения. Бросил. — Я принялся за декорированный петрушкой ломтик ветчины.

— Ну как знаешь… — Он спрятал пачку в нагрудный карман. Отхлебнул из чашки. — А погода сегодня ничтяк, не жарко.

Ох уж эти мне светские разговоры! Я попробовал кофе и запил его глотком холодной воды. Получилось очень недурно.

— Так откуда ты, говоришь, приехал? — спросил Герась.

— Говорю, что издалека. А что?

— Да так, любопытно.

— Про летающие тарелки слышал?

— Ну?

— Так вот я оттуда. Прибыл для налаживания контактов с братьями по разуму.

Он осклабился:

— С тобой не соскучишься.

— Очень этому рад, — сказал я, польщенный.

— Надолго к нам?

— Надолго.

— Дело или так, проветриться?

— Дело. Или так, проветриться. Выбирай, что больше нравится.

— Нет, я серьезно.

— Ах, серьезно. Ну, если серьезно, на работу вот думаю устраиваться.

— На работу? — заинтересовался он. — И куда?

За последние дни приходилось столько врать, что для разнообразия я позволил себе сказать правду:

— В милицию.

Он поперхнулся. По-моему, первым его побуждением было бежать сломя голову, однако встроенный в тесную черепную коробку механизм вновь сработал и выдал шпаргалку. Герась тупо уставился в чашку, потом на мой недоеденный бутерброд и наконец вымолвил:

— Ну шуточки у тебя! Меня аж в пот бросило. — Посидел в раздумье. — Черт с тобой, не хочешь — не говори. Мне лично наплевать.

«А кому не наплевать?» — чуть было не спросил я.

— Давай так, — продолжал он, желая, по-видимому, обрести твердую почву под ногами, — давай по существу. Ты говорил, что у тебя есть валюта?

— Говорил.

— Я нашел покупателя, правильно?

— Пока я его не вижу.

— Он подойдет. — Герась посмотрел на «сейку», скрепленную на запястье необъятным по длине браслетом. — Должен подойти. Обещал. Но наперед нам с тобой надо кое-что обсудить.

— Что именно ты хочешь обсудить?

— Я о своей доле. Сколько ты мне отвалишь?

Да, изящным такой подход не назовешь!

— За что? — спросил я.

— Как за что? — оскорбился он. — Ты что ж, воображаешь, что я за красивые глаза стараюсь?

— А ты стараешься?

— Не морочь голову! Гони монету! Иначе…

— Что иначе? — Я облокотился о стойку. — Ты меня за кого принимаешь? За благотворительный комитет? Я даром деньги не плачу.

— Как это даром?

— А так. Где твой покупатель?

— Я же сказал, придет.

— Вот когда придет, тогда и обсуждать будем. Кстати, на который час вы с ним условились?

— На двенадцать.

— На двенадцать?! — искренне возмутился я. — Ты что, издеваешься? Уже час дня!

— Не час, а без четверти, — поправил он. — А если и час. Сказано ждать, значит, будем ждать.

— И до каких пор?

— Хоть до вечера.

Не зная, пригодится мне это или нет, я решил воспользоваться случаем, чтобы набить себе цену. К тому же опоздание вполне могло быть подстроено специально, как и вчерашняя слежка. Если не самим Герасем, то его хозяином.

— Ну нет, ребята, играйте в эти игры без меня. — Я встал.

— Ты куда? — Он встал тоже.

— Неважно. Так серьезные дела не делаются. Заруби себе это на носу и дружку своему передай. А мне здесь больше делать нечего. Пока. Привет семье.

И с чувством оскорбленного достоинства я направился к выходу из бара. По моим расчетам, Герась должен был не мешкая ринуться следом. Но он этого не сделал, во всяком случае, не торопился. Я успел дойти до угла, прежде чем услышал за спиной его учащенное дыхание.

Знать бы, на что ушли эти минуты! На совещание с барменом? С самим хозяином, который все время находился где-то рядом, за бамбуковой занавеской, и подслушивал наш разговор — недаром в помещении была этакая темень. А может, Витек и есть хозяин и ему не понравился наш спор с Герасем?