Читаем Игра в «Мурку» полностью

Приморское шоссе было совершенно свободно в субботнее утро. Может быть, поэтому Теодор опять ошибся и закатил в Герцлию, взяв не ту полосу. Но и отсюда он выбрался довольно скоро, и теперь уже ничего не мешало ему добраться до поворота на Зихрон-Яаков. Первым делом Теодор решил заехать в Тверию, показать Сереге Генисаретское озеро, где Йешуа из Назарета основал экономичный рыбный промысел и ходил по воде, как по асфальту. Всегда лучше начать с уважения к культурным традициям гостя, решил Теодор, хотя Серега, судя по всему, окончил школу КГБ в то время, когда там христианские ценности проходили с критическим уклоном. Но, может быть, отзывали Серегу из Африки на курсы повышения квалификации, Теодор тактично не стал осведомляться. Во всем, что касается религии, считает он, лучше всего принимать театральную позу благородной почтительности, которую оказывают друг другу при встрече в русском фильме два французских дворянина в шляпах с перьями и при шпагах: глубокий поклон, при котором кончики

придержанных за эфесы шпаг фаллически приподнимаются, но в духе ритуала, приподнимаясь и глядя в противоположные стороны, излучают только достоинство и никак не угрозу или пренебрежение.

По дороге приступил Теодор к рассказу о сионизме. Начал в соответствии с программой краткого курса не с Бога, не с Адама и Евы, не с Авраама, Исаака, Иакова. Даже не с Моисея и царя Давида, а прямиком с Кишиневского погрома и тезки своего Теодора Герцля. Пока речь шла о погромах, Серега слушал тихо, когда же дошли до кибуцев, заинтересовался доярками, спросил: как они? Теодор не преуспел с ответом, отметив про себя, что вот и он знает о сионизме далеко не все. Заехав в рассказе несколько вперед по обычной своей непоследовательности, рассказал Теодор о том, как вместе с Россией интриговали сионисты против Америки, чтобы провозгласить Еврейское Государство. Тут снова оживился Серега. «Вот видишь! — сказал. — Надо бы нам вот так всегда — вместе». Рассказал Теодор о еврейских толстовцах, о любви к русским песням. И такой сионизм Сереге тоже понравился.

Так, за разговорами, приехали в Тверию. Запарковали машину. Подошли к озеру. Постояли на набережной. Посмотрели на Тверию, посмотрели на озеро — поехали дальше. Но прежде чем подняться на Голанские высоты, еще поискал чего-то Теодор в окрестностях Генисаретского озера и наконец остановился у какого-то современного, но низкого зданьица.

— Что здесь? «Джон Баптист», — прочел Серега на здании.

— Это кто? А, знаю, — Иоанн Креститель.

Посмотрели на реку Иордан, Серега оценил пренебрежительно ее ширину, вытряхнул из кармана брюк пару крошек, на вид несъедобных, попытался скормить их рыбкам. Затем попросил Теодора спуститься к реке, присел вместе с ним на корточки у самой кромки, взял его руку и макнул в воду.

— Это зачем? — спросил Теодор, но Серега только хитро улыбнулся в ответ. Мол, не такие поверхностные курсы повышения квалификации в нашей организации. Еще приобрел Серега в магазинчике бутылочку со святой водой из реки Иордан.

— Для полковника, — сказал. — Мелочь. На нарушение субординации не тянет, только подчеркивает профессиональную подготовку, — пояснил он Теодору.

«Не так уж он прост», — решил для себя Теодор. Теперь ничего не мешало подняться им на Голаны. Ну что рассказывать о Голанских высотах? Если вы там бывали — знаете, как там дышится, как просторно, как звенит тишина, какие есть там озера и водопады, как роится и пахнет чистейший воздух, какая там первозданная нетронутость старых минных полей. А чтоб еще полнее насладиться широтою раскрывшихся далей, апрельской зеленью с черными валунами, которые разбросаны будто специально, чтобы очаровать и расшевелить душу, хорошо бы нам, подобно тому как запивают кофе водой, мысленно заезжать при этом в Бней-Брак, как когда-то заехал туда Теодор с той только целью, чтобы развернуться на трассе Гея. Проплутал полчаса в переулках и выехал с трудом на улицу Жаботинского, но уже в Рамат-Ган.