Читаем Игра в куклы полностью

Йорген Кранц шумно притормозил на набережной под мостом Оштабрун, рядом с местом, где частные подрядчики строили несколько вызвавших дебаты домов в двадцать пять этажей высотой. Черная «Ауди» не была идентичной той, которую использовали для обстрела Линн возле кафе. Эта была сделана по спецзаказу и использовался только им лично. Модель более высокого класса безопасности собирали в Ираке: бронестекло, усиленная защита от фронтального удара, возможность активировать напряжение в 220 вольт по всему корпусу, что может пригодиться для защиты от, например, демонстрантов или во время уличных беспорядков.

Он вышел из машины. Довольно далеко кто-то размеренно бежал вдоль залива Оштавикен с лампой-фонариком на лбу. Вряд ли женщина, подумал он. В остальном было пусто. Не видно было даже собачников. Он спустился с края и включил карманный фонарь у подножия бетонного фундамента моста. Стоя на гравии, он наклонился с фонариком во рту и открыл висячий замок на цепи, державшей грязную пластиковую лодчонку-тузик. Он оттолкнулся ногой, ухватился за короткие весла и заскользил по черной воде. Монотонный перестук проходящего по мосту поезда эхом рассыпался по арматуре моста вплоть до глубокой темноты залива Оштасунд. Вода поблескивала там, куда попадал белый свет прожекторов скорого поезда или красные и зеленые светлячки сигнальных маркеров. У него не было времени любоваться световой игрой. Он греб уверенно и целеустремленно мимо лодочных мостков, удивляя иностранных туристов, непривычных к тому, что в больших городах можно купаться и плавать.

Он проплыл под мостом Лильехольмсбрун – против движения, чтобы остаться не замеченным всякими набравшимися пива гуляками на палубе плавучего бара «Лупен», – и тогда только зажег фонарик. Проверил, чтоб никто случайно не прогуливался мимо на берегу, что бывало весьма редко – прогулкам мешали железнодорожные рельсы от старого места погрузки цемента. Он прикрыл свет фонарика рукой и быстро оглянулся на плавающий домик, причаленный у берега возле плакучих ив. Поселившиеся там удивительно молодые хиппи уже, наверное, уснули, и с ними проблем возникнуть не должно. Тихие звуки афрокарибской музыки Калипсо доносились со стороны бара «Лупен». Йорген привязал свою шлюпку рядом с другой, уже причаленной там весельной лодкой. Потом осветил ржавый железный остов и искривленный релинг старого лоцманского катера «Brage», пришвартованного железными цепями к причальной стенке.

Все шло так, как и было рассчитано: никто не заметил, как он пробрался на борт катера, который считался забытым и брошенным. Ржавчина проела все насквозь, и хуже всего была крыша с огромной дырой. Палубу загромождал всякий хлам, бесполезный и никому не нужный. Пустые банки из-под краски, канистры, какие-то железяки, сломанные велосипеды, куски брезента, рваные комбинезоны, старые башмаки и липкие от нефти бочки.

Со стороны причала вообще было невозможно подняться на борт. Не видно было и никакого входа – только разбитое окно в кабине. На другой стороне Йорген отметил, что сигнал тревоги металлического люка, ведущего в трюм, был отключен. Чего он и ожидал, увидев причаленную шлюпку. Значит, Клаус и Симон уже здесь, подумал он. Никому другому и в голову бы не пришло, что этот люк, на вид ржавый, а на самом деле закаленный и усиленный, куда-то ведет.

Он опустился в люк и попал в тамбур, приспособленный для одного взрослого. Он знал, что за черным стеклом находятся Клаус с Симоном. Он нажал код и услышал, как щелкнул на той стороне тумблер, снимающий систему безопасности. Тяжелая броня двери повернулась, открывая вход.

Йорген улыбнулся. Он знал, что эти мужчины абсолютно компетентны для выполнения задания. Но он успел забыть, какое невольное уважение внушает их внешность.

Ростом более двух метров. Широкие грудные клетки развиты, как у пловцов. Стрижки намеренно «средние», чтоб не бросались в глаза. Ни бритоголовые, ни ежиком. Разве что прическу Симона можно счесть немодной – короткая челка наискосок лучше бы сочеталась с серым шерстяным костюмом и тридцатыми годами. Немецкими тридцатыми. Одежда у них была повседневная, чтоб не мозолить глаза. Но никакая одежда не могла их замаскировать. Они все равно бросались в глаза, находясь в толпе. Что-то у них было со взглядом. Будто серая пленка застилала зрачки, скрывая внутреннюю жизнь. Но это не был сонный взгляд наркоманов, напротив, они смотрели живо и внимательно. Одеть их в черную военную форму и ботинки, и их спокойно можно было бы принять за полицейских. Одежда специально подбиралась «никакая», лишенная деталей, которые могли бы запомниться потенциальным свидетелям.