Читаем Игра в ящик полностью

Тут вам надо узнать, что поезд не просто так опаздывал, и по часу стоял на каждом полустанке вовсе не из-за какой-то неразберихи на стрелках или даже халатности в управлении железной дорогой. Он вообще не один такой ждал посреди заснеженной дороги, много-много поездов от Москвы до самой Рязани стояли и задерживались, потому что из столицы нашей Родины с минуты на минуту должен был отправиться правительственный литерный поезд с особым заданием и пассажирами. Должен был этот поезд лететь по рельсам быстро и без остановок, и так это было важно и всем понятно, что другие поезда словно расступились, давая специальному поезду дорогу. А пока этот поезд особого назначения еще готовился в путь, разводил пары и заканчивал загружать свой секретный груз, проводники всех других стоящих вдоль его пути поездов ходили по вагонам и непрерывно проверяли все замки и запоры на дверях и на окнах, чтобы ничего не выпало ненароком и не помешало быстрому движению самого важного сейчас для страны литерного поезда. Вот и проводник четвертого вагона, закончив взаимопроверку в пятом, шел на свое рабочее место, как вдруг увидел в тамбуре Щука и Хека с толстой самодельной цигаркой и от возмущения весь побелел.

– Это что за безобразие? – не закричал он, а сказал очень тихим и страшным шепотом, от которого Щук и Хек затряслись, как листочки на деревьях осенью. Задрожали они, и коробок спичек, а вместе с ним и самокрутка выпали у мальчиков из рук на пол.

– Вы еще и мусорите, – совсем уже жутким, свистящим голосом прошипел тогда проводник. – Сейчас вы оба немедленно пойдете за мной в мое рабочее купе, и я там вам специальными щипцами сделаю на руках несмываемые метки о том, что вас нельзя принимать в пионеры.

– Нет, нет, только не это, миленький дяденька проводник, – захныкали хором Щук с Хеком, – пожалуйста, только не черные метки, пожалуйста, не надо. Мы же еще маленькие, мы обязательно отучимся курить, обещаем, сразу, как только приедем в Москву.

– А чем докажете, что отучитесь? – строго спросил проводник. – Можете, например, поклясться какой-нибудь самой страшной тайной?

Щук и Хек переглянулись. И так им было жутко, что они оба и разом решили во всем сознаться.

– Мы, дяденька проводник, вчера нечаянно телеграмму сожгли. – сказал большой Щук и захлюпал носом, совсем как маленький Хек.

– От вашего папы, наверное? – ахнул изумленный проводник.

– Мы правда нечаянно... – глотая слезы, повторял вслед за братом Хек. – Она как-то сама в печку залетела, честное слово...

– Ладно, не плачьте, – сказал проводник, посмотрев на убитых горем и совершенно раскаявшихся мальчиков. – Тайна действительно страшная и теперь я верю, что вы сможете бросить курить, и не буду поэтому вам ставить на руки вечные метки каленым железом. Вытирайте ваши слезы и возвращайтесь к маме, потому что очень скоро мы тронемся, приедем в столицу, и вы начнете выполнять свою клятву. А пока идите готовьтесь.

– Спасибо. Спасибо, – сказали Щук и Хек, вытерли носы и глаза, а после того как вытерли, быстро-быстро побежали в свое купе, подпрыгивая и напевая на ходу «турум-бей» и «турум-бай». Потому что, конечно, ловко отделались.

А проводник посмотрел им вслед. Почесал флажками голову под фуражкой, поднял с пола самокрутку и положил ее себе в карман форменного кителя. Ведь Щук, хоть иногда и оступается, но все равно любую трубочку из бумаги делает лучше всех на свете, даже папиросную.

А поезд постоял еще полтора часика и наконец поехал. Только теперь уже быстро и нигде не останавливаясь. Очень скоро он прибыл в Москву, на четвертую платформу Казанского вокзала. И все пассажиры вышли, и вместе с ними Щук, Хек и их веселая мама.

Но только вот, что удивительно, папа не приехал встречать маму и ее ребятишек. Платформа совсем опустела, и мама уже начала даже торговаться с носильщиком, сколько он возьмет, чтобы довезти два больших чемодана до стоянки такси, как вдруг на совсем пустой платформе появились два молодых человека в одинаковых длинных пальто и картузах. Они быстро приближались, и носильщик, завидев их, почему-то немедленно бросил торговаться с мамой и покатил свою тележку куда-то в другую сторону, в самый дальний конец платформы, к самому последнему вагону, у которого виднелся один только дворник с метлой и никого больше не было.

Тем временем два молодых человека подошли, и тот из них, что был немного постарше и повыше, очень вежливо осведомился у мамы Щука и Хека:

– Простите, вы не жена старшего следователя Серегина?

– Да, – сказал мама, – я жена старшего следователя Серегина, а это его дети.

– Очень хорошо, – еще вежливее сказал высокий, – очень хорошо.

– Гусев, – скомандовал он своему младшему товарищу, – возьми чемоданы.

А потом, повернувшись уже к маме добавил:

– А вас прошу следовать за мной.