Читаем Игра в ящик полностью

Вот почему по прошествии двух недель, в течение которых Щук и Хек без устали все подбирали, драили и мыли вместо доктора Колокольчикова, и даже черный хлеб жевали на клейстер, чтобы после каждого шмона заново мастырить карты, комиссар Гараев решил подозвать мальчиков к себе. Доктор Колокольчиков как раз в это время был на очередном допросе, и дети могли его совсем не бояться.

– Друзья, – сказал Тимур строго и торжественно, – сегодня я хочу проверить и убедиться, что вы на правильном пути. Для этого я вам задам всего один вопрос, но очень и очень важный. Ответить на него вы должны быстро и без раздумий. Итак, слушайте внимательно. Что вы думаете о докторе Колокольчикове?

– По-моему, он самый настоящий жид, – глядя комиссару прямо в глаза, быстро и без колебаний ответил Щук. А Хек с удивлением и уважением посмотрел на своего старшего брата, который раньше не мог даже русского от татарина отличить. Но поскольку Хек был хоть и маленьким, но очень честным, то сам он добавил вот что:

– А по-моему, товарищ Гараев, этот Колокольчиков даже хуже жида. Он предатель и перерожденец.

– Почему ты так решил? – не без удивления спросил Тимур догадливого мальчугана.

– А потому, что я из той бумаги и клейстера, которые остались от вчерашней колоды, сделал маленький перископ и в него сегодня всю ночь из-под одеяла наблюдал за доктором Колокольчиковым.

Когда Хек произнес слово «перископ», пришло уже время его старшему брату посмотреть с гордостью и уважением на младшего. Ведь еще недавно этот Хек даже треугольный галстук не мог вырезать из бумаги, не то что настоящий, работающий оптический прибор.

– Ну и что же ты увидел? – между тем спросил Хека комиссар Тимур.

– А то, что Колокольчиков всю ночь писал донос на папиросной бумаге, а потом спрятал его в щелочку на нарах под матрасом.

– Гейка, а ну проверить, – быстро скомандовал Тимур.

Моряк бросился к топчану Колокольчикова и действительно нашел в щелочке под матрасом плотно свернутую полоску папиросной бумаги. Только это был вовсе не донос, а письмо, которое, если бы не ранний вызов на допрос, Коля Колокольчиков, конечно, опустил бы, как обычно, в карман надзирателю по прозвищу Фигура. И адресовано оно было на сей раз не в Центральный Комитет, а невесте Тимура Гараева, красивой девушке Жене. Писал ей доктор Колокольчиков о разном, но главным образом, конечно, о своей любви и о том, что должна Женя непременно уйти от Тимура к нему, Коле Колокольчикову, потому что очень скоро его освободят личным указом товарища Сталина, а вот Тимура еще неизвестно. Ведь он по утрам вовсе не чистит зубы и даже не делает дыхательной гимнастики. Молча прочитал все это комиссар Гараев. Потом, ни слова не говоря, сложил письмо узкой полоской и отдал матросу.

– Верни на место, – коротко велел он Гейке.

А затем уже сам повернулся к Щуку и Хеку. Лицо у него в этот момент было очень суровое, но глаза необыкновенно добрые. Он погладил мальчиков по головкам и ласково сказал:

– Спасибо, товарищи. Сегодня моя очередь мыть парашу.

Когда доктор Колокольчиков вернулся с допроса, ему никто ничего не сказал. А сам он ни о чем не догадался. Он просто заметил, что параша уже чисто и хорошо вымыта, и поэтому решил, что может раньше начать и дольше обычного отучать Щука и Хека от курения. А делал это предатель и вредитель доктор, окончательно и полностью уже себя разоблачая, точно так же, как контрреволюционная мама Щука и Хека. Но из-за того, что тюремная махорка была очень крепкой и грубой, мальчиков намного дольше, чем когда-то в Миляжково, мутило и так кружилась голова, что они не могли полночи уснуть. Только старались, а когда не спишь, а лишь стараешься, можно все услышать и даже увидеть через полузакрытые веки.

Вначале, правда, ничего интересного не происходило. Ночь шла, как обычно. Доктор проиграл комиссару в буру свитер и кальсоны. А потом уже моряку в сику фото артистки Любови Орловой, которое было у него зашито в матрасе, под самым изголовьем. Расстроенный Колокольчиков лег на матрас моряка, в котором ничего хорошего не было зашито, даже ваты и то положено с гулькин нос, закрылся с головой одеялом и стал думать о скором освобождении. И оно, наверное, ему приснилось, потому что очень скоро одеяло съехало с серого лица доктора и стало слышно, как он довольно и громко храпит.

И тогда со своего матраса приподнялся комиссар. Он внимательно посмотрел на спящего доктора Колокольчикова, потом на неподвижных Щука и Хека, а только после этого на моряка Гейку, который уже стоял с подушкою в руках посреди камеры и ждал приказания.

– Давай, – тихо сказал ему Тимур.