Читаем Игра в бисер полностью

Игра в бисер

Служение

Благочестивые вожди сначалаУ смертных были. Меру, чин и ладОни блюли, когда, творя обряд,Благословляли поле и орала.Кто смертей, жаждет справедливой властиНадлунных и надсолнечных владык,Они не знают смерти, зла, несчастий,Всегда спокоен их незримый лик.Полубогов священная плеядаДавно исчезла. Смертные одниВлачат свои бессмысленные дни,Нет меры в горе, а в веселье лада.Но никогда о жизни полноценнойМечта не умирала. Среди тьмыВ иносказаньях, знаках, песнях мыОбязаны беречь порыв священный.Ведь темнота, быть может, сгинет вдруг,И мы до часа доживем такого,Когда, как бог, дары из наших рук,Взойдя над миром, солнце примет снова.

Мыльные пузыри

На склоне жизни облекая в словоДум и занятий многолетних мед,Из понятого и пережитогоСтарик свой труд итоговый плетет.С мечтой о славе свой затеяв труд,Намаявшись в архивах и читальнях,Юнец-студент спешит вложить в дебютВсе глубину прозрений гениальных.Пуская из тростинки пузыриИ видя, как взлетающая пенаВдруг расцветает пламенем зари,Малыш на них глядит самозабвенно.Старик, студент, малыш – любой творитИз пены майи дивные виденья,По существу лишенные значенья,Но через них нам вечный свет открыт,А он, открывшись, радостней горит.

После чтения «Summa Contra Gentiles»[53]

Когда-то, мнится, жизнь была полнее,Мир слаженнее, головы – яснее,Еще наука с мудростью дружила,И веселее жить на свете былоВсем тем, кем восхищаемся, читаяПлатона и писателей Китая.Когда, бывало, в «Суммы» Аквината,Как в дивный храм, где мерой все заклято,Входили мы, нас ослеплял лучистыйБлеск истины, высокой, зрелой, чистой:Там дух природой косной правил строго,Там человек шел к богу волей бога,Там в красоте закона и порядкаВсе закруглялось, все сходилось гладко.А мы-то, племя позднее, мы нынеОбречены всю жизнь блуждать в пустыне.Тоска, борьба, ирония, сомненья —Проклятье нынешнего поколенья.Но наши внуки, наших внуков детиИ нас еще в другом увидят свете,И мы еще за мудрецов блаженныхУ них сойдем, когда от нас, от бренных,От наших бед, от суеты несчастнойОстанется один лишь миф прекрасный.И тот из нас, кто менее другихВ себе уверен, кто всегда готовК сомненьям горьким, в сонм полубоговКогда-нибудь войдет у молодых.И робким, неуверенным, смятеннымЗавидовать, быть может, как блаженнымПотомки наши станут, полагая,Что в наше время жизнь была другая,Счастливая, без мук, без маеты.Ведь вечный дух, что духу всех временКак брат родной, живет и в нас, и онПереживет наш век – не я, не ты.

Ступени

Перейти на страницу:

Похожие книги