Читаем Игра в бисер полностью

Игра в бисер

Служение

Когда-то, в дни первоначальной веры,Своим владыкам поручал народБлюсти в кругу пастушеских заботВысокий строй непогрешимой меры.В ладу с иною мерой: той, что окоУгадывает, вникнув в ход светил,Ведомых в знании числа и срокаРазумным равновесьем скрытых сил.Но древнее преемство благостыниПресеклось, меры позабыт закон,И человек надолго отлучёнОт мирового лада, от святыни.Но мысль о ней светила и в разлуке,И нам поручено: Завета смыслВ игру созвучий и в сцепленья числЗамкнуть и передать в иные руки.Как знать, быть может, свет на нас сойдёт,И повернётся череда столетий,И солнцу в правоте воздать почётСумеют примирившиеся дети.

Мыльные пузыри

Как много дум, расчётов и сомненийПонадобится, и года пройдут,Пока старик из зыбких озаренийВ свой поздний срок соткёт свой поздний труд.А юноша торопится меж темМир изумить и спину гнёт прилежноНад построением философем –Неслыханных и широты безбрежной.Дитя в игру уходит с головой:Притихши, бережно в тростинку дует,И вот пузырь, как бы псалом святой,Играет, славословит и ликует.И так творятся в смене дней и летИз той же древней пены на мгновеньеВсё те же сны, и нет у них значенья:Но в них себя узнает и в ответПриветнее заблещет вечный свет.

После чтения «Summa contra gentiles»[80]

Нам кажется: когда-то мирозданьеПонятней было, глубже созерцанье,Познанье с тайной в нерушимом мире.Да, прежним мудрецам дышалось шире,Полней жилось, и жизнь была им раем,Как мы у старых авторов читаем.А всякий раз, как мы вступали святоВ духовные пространства Аквината, –Припомни, как уму сияли сферыПредельной, зрелой, совершенной меры:Повсюду ясный свет, весь мир осмыслен,Путь человека к божеству расчислен,Сквозной расчёт строенья безупречен,В любом звене продуман, верен, вечен.Но в наших поколеньях запоздалыхИссякла сила, и для нас, усталых,Изверившихся, всё, что целокупноДолжно быть, безнадёжно недоступно.Так; но со временем, быть может, внукиУвидят всё иначе: эти звукиНедоуменья, ропота и спораДля них сольются в благозвучье хораМногоголосного, и все терзаньяПреобразятся в стройные преданья.Быть может, тот, кто меньше всех готовВ себя поверить, – он-то под конецОкажется властителем сердец,Вождём, учителем иных веков;Кто горше всех терзается сомненьем,Предстанет, может статься, поколеньямКак мастер, взысканный такой наградой,Что в дни его и жизнь была отрадой;Как тот, кто миру начертал пути.Пойми: и в нас живёт извечный свет,Свет, для которого истленья нет:Он должен жить, а мы должны уйти.

Перейти на страницу: