Читаем Игра в бисер полностью

– Приветствия, – ответил студент, – самые сердечные и почтительные приветствия, Досточтимый, а также приглашение. Кнехт попросил гостя сесть. Тщательно выбирая слова, юноша продолжал: – Как я уже говорил, глубокочтимый Магистр поручил мне, если к тому представится случай, приветствовать вас. Он просил также дать вам понять, что в самое ближайшее время и как можно скорее он хотел бы видеть вас у себя. Он приглашает вас или, во всяком случае, хотел бы, чтобы вы посетили его в самое ближайшее время, разумеется, если вы сможете это соединить со служебной поездкой и вас это не слишком затруднит. Таково, примерно, его поручение.

Кнехт испытующе взглянул на молодого человека. Да, вероятно, он один из подопечных старца.

– Как долго намерен ты задержаться в нашем Архиве, studiose[67]? – осторожно спросил он.

– Ровно столько, досточтимый, – услышал он в ответ, – сколько вам понадобится для подготовки вашей поездки в Монпор.

Кнехт задумался.

– Хорошо, – заметил он наконец, – но скажи, почему то, что ты мне передал от имени старого Магистра, ты передал своими словами, а не дословно, как того следовало ожидать?

Пётр не отвёл глаз, медленно, тщательно подбирая слова, как будто говоря на чужом языке, он ответил:

– Поручения мне не давали, Досточтимый, а потому я не мог передать его дословно. Вы знаете моего глубокоуважаемого наставника, и вам должно быть известно, что он человек чрезвычайно скромный; в Монпоре о нём говорят, будто в молодости, когда он был ещё репетитором, но среди элиты уже слыл будущим Магистром музыки, студенты прозвали его «Великим смиренником». И вот эта его скромность, сочетающаяся с готовностью к служению, деликатностью и терпением, после достижения преклонных лет и особенно после того, как он ушёл в отставку, ещё более возросла, вы это, конечно, знаете не хуже меня. Подобная скромность никогда бы не позволила ему просить вас о визите, сколь горячо ни было бы его желание. Вот почему, domine, я не удостоился чести передать такое поручение и всё же поступил так, как будто мне это было поручено. Если это ошибка, то в вашей власти рассматривать несуществовавшее приглашение как несуществующее.

Кнехт чуть улыбнулся.

– Ну, а твои занятия в Архиве Игры, любезнейший? Или это был только предлог?

– О нет! Мне необходимо законспектировать несколько ходов, так что в самом ближайшем времени мне всё равно пришлось бы воспользоваться вашим гостеприимством. Но мне показалось правильным несколько ускорить это маленькое путешествие.

– Отлично, – согласился Магистр, снова став очень серьёзным. – Дозволено ли спросить о причине подобной поспешности?

На мгновение юноша закрыл глаза, наморщив лоб, словно вопрос причинил ему боль. Затем, вновь обратив свой пытливый и юношески-критический взгляд на Магистра, сказал:

– На этот вопрос нет ответа, разве что вы решитесь поставить его ещё точнее.

– Поспешу это, сделать. Значит, состояние старого Магистра худо? Оно вызывает опасения?

Несмотря на величайшую сдержанность интонаций Кнехта, студент заметил любовную заботу последнего о старом Магистре, и именно тогда, впервые за всё время, в его мрачном взгляде блеснуло что-то похожее на доброжелательность, голос его зазвучал чуть приветливей, более непринуждённо, и он наконец высказал открыто, что было у него на душе.