Читаем Игра тьмы полностью

– О… просто так. – Та вдруг застеснялась, будто мать спросила ее, с каким это мальчиком она гуляла или ходила на танцы. Если бы такое бывало. Она играла с розовой ленточкой на шее, и ее щеки капельку – о, совсем капельку – порозовели. – Просто… знаешь, не могу же я весь день читать или…

Она запнулась, и Маргарет мысленно закончила за нее. Вышивка, вязание, огромные сложнейшие головоломки-пазлы, которые так прилежно находят для нее подружки, блокнотик, куда записываются те странноватые стишки, насчет публикации которых кто-то собирался поговорить с чьим-то дядюшкой… Но всего этого мало, чтобы занять день.

– Иногда я просто смотрю в окно, – сказала Мэдди.

– Ох, милая… – Маргарет стало больно от мысли, что ее дочь просто лежит здесь… просто глядя в окно. – Почему ты не позовешь меня, когда заскучаешь? Мы могли бы чудесно поболтать. Или я могла бы позвонить Банти, или Сисси, или…

Дело к осени, думала она, и подружки Мэдди скоро меньше будут гулять, играть в теннис, плавать… Но нельзя же требовать, чтобы они часами сидели с больной. Они влетают в спальню, загорелые, еще не отдышавшись после игры или катания на велосипеде или раскрасневшиеся от прогулки по морозу, забрасывают новый пазл или свежий роман… и уходят.

– Это ничего, мамочка, – говорила Мэдди. – Просто поразительно, сколько интересного можно увидеть на тихой улочке вроде нашей. Я ведь потому и люблю эту комнату. Потому, что из нее видна улица.

Маргарет взглянула в окно. Верно: виден клочок мостовой, кусочек изгороди миссис Кресвелл, фонарный столб и калитка миссис Монктон. Не слишком заманчивый вид – и она снова воскликнула: «Ох, милая!»

– Ты не поверишь, кто захаживает вечерами к миссис Монктон, – как бы между прочим заметила Мэдди.

– Господи, кто же… – начала Маргарет, но Мэдди, к ее радости, проказливо хихикнула:

– Не буду сплетничать! Но ты сама можешь вечерком посидеть у окна и увидишь.

– Пожалуй, – согласилась Маргарет. Только вот разве у нее есть время? Внизу столько дел: ответы на письма, покупки, и надо следить за прислугой, ведь жизнь продолжается. Она осознала вдруг, что и сама заскакивает к Мэдди на минутку, только чтобы оставить новое занятие или развлечение. И уходит.

– Может, стоит переселить тебя вниз, милочка, – сказала она.

Но с этим будут такие сложности! Доктор строго запретил Мэдди подниматься по лестницам, и как же тогда справиться С тем, что Маргарет даже про себя скромно называла «гигиеной». Мэдди будет неловко каждый раз просить кого-то отнести ее наверх, когда ей понадобится… Да и кто будет делать это днем? Мэдди легонькая – весит гораздо меньше, чем следовало бы, – но мать знала, что не сможет сама поднять ее и тем более носить на руках.

– Но ведь из гостиной ничего не видно, – возразила Мэдди.

– Ох, милая… – Маргарет сообразила, что ей придется снова оставить Мэдди одну. Скоро должен вернуться муж, а у нее появились серьезные сомнения, стоит ли разогревать вчерашний рыбный пирог… Надо поскорей договориться с кухаркой насчет сырного омлета. Если бы только она не умудрялась портить все блюда из яиц… – Так что там с закатом? – торопливо спросила она.

– Смеркается каждый день чуточку позже, – отозвалась Мэдди, – но один мужчина каждый раз проходит по улице сразу после заката.

– Каждый вечер один и тот же? – спросила Маргарет.

– Тот же мужчина, и всегда после заката, – подтвердила Мэдди.

– Может быть, почтальон? – предположила Маргарет.

– Тогда бы он был в форме, – терпеливо возразила дочь. – И сторож из парка – они ведь тоже носят форму, правда? К тому же он не похож на почтальона.

– Вот как… На кого же он похож?

– Трудно объяснить… – Мэдди медленно подбирала слова. – Но… можешь себе представить красивый череп.

– Как? Что за жуткая мысль! – Маргарет вскочила, собрав в кулак серый фуляр у себя на груди. – Мэдди, если ты будешь такое болтать, я вызову доктора Вистона. Пусть даже он не любит приходить после обеда. Мужчина с черепом вместо головы каждый вечер гуляет по улице – это надо же!

Мэдди надулась:

– Я этого не говорила. Просто у него такое лицо… скульптурное. Как будто видишь все кости под кожей, особенно скулы. Потому-то я и подумала: должно быть, у него красивый череп.

– И как он одет? – спросила Маргарет безнадежно.

– Белая рубашка и что-то вроде широкого черного плаща, – поведала Мэдди. – И у него довольно длинные черные кудри. Наверно, он студент.

– Без шляпы? – Мать была неприятно поражена. – По описанию больше похож на анархиста! Право, Мэдди, я думаю, следует поговорить с полисменом на углу и рассказать ему, что у нашего дома болтается какая-то подозрительная личность.

– Не надо, мама! – вскрикнула Мэдди с такой мукой, что мать торопливо опустила прохладную руку ей на лоб.

– Ну-ну, милая, не волнуйся. Помни, что говорит доктор. Конечно, я не стану его вызывать, если ты не хочешь, и не буду говорить с полисменом. Я просто пошутила. Но ты не должна так возбуждаться… Ох господи, даже лоб влажный. Вот, прими-ка свою таблеточку. Я принесу воды.