Читателя, жаждущего скрупулезного разбора фактов и глубокомысленных выводов, я отсылаю к библиотечным полкам, заполненным трудами самых кропотливых историков, среди них преобладают немцы – безусловно, именно им, а не кому-либо еще нужно отдать пальму первенства, когда дело доходит до точности и глубокомыслия, по поводу, к примеру, непонятных, далеких звезд на ночном небе и нравственного закона – а к чтению моего сочинения я приглашаю только любителей интриги.

Интриги, интриги и еще раз интриги, плаща и кинжала, любви и шпаги.

Ибо, как и еще один француз – он хотя и не обладал африканским темпераментом, но тем не менее не стеснялся присущей его соплеменникам легкости и простоты вкусов, – я тоже променял бы любые серьезнейшие исторические труды на разного рода подробности, особенно интимные и потому не вошедшие в официальные отчеты, реляции и манифесты.

Я держусь мнения, что именно они, эти интимные и тайные, а вследствие своей тайности малоизвестные подробности, и есть основа интриги всех событий. А интрига и есть История, что я и продолжу доказывать тебе со следующей страницы, мой доверчивый, а главное, ленивый читатель: когда-то ты поленился прочесть какого-нибудь Карамзина с Соловьевым в придачу или Лависса и Рамбо, ну так не поленись полистать книгу, которую волею случая ты уже держишь в руках.

I. Из расшифрованных диалогов

1. Шведский король Густав III и русский посол разумовский

Императрица Екатерина II понимала, что все рассказанное ей Соколовичем об убийстве адмирала Грейга – правда. Но она не хотела верить ему и поэтому, движимая внутренним упрямством и какой-то неподвластной разуму силой, не верила ни одному его слову. Как не верила и в то, что миром правят масоны, подчиняя его, этот мир, своей воле, не считаясь ни с королями, ни с императорами и двигая монархами как шахматными фигурками, навсегда снимая с шахматной доски тех, кто пытается действовать по своему собственному уму и желанию вопреки предписанным им ходам.

А тем не менее это сущая правда, и диалоги двух верховных масонов, которые я старательно расшифровываю, чтобы удовлетворить не праздное любопытство читателей, есть самое надежное и неопровержимое тому подтверждение.

Вот они лежат передо мною, эти пожелтевшие от времени листочки бумаги, испещренные непонятными, таинственными значками. Я кладу рядом с ними другой листок – с ключом шифра, и читаю, и даже слышу голоса, доносящиеся из далекого XVIII века.

– Швеция начала войну против России. Но, как и на юге, первоначальный план сорвался из-за нелепой случайности.

– Опять нелепость? Еще один Суворов перебил всех шведов и не дал им захватить Петербург?

– Началось все, как и намечалось. Русский посол Разумовский спровоцировал Густава III.

– Как я понимаю, для этого не требовалось больших усилий. Густав III сам рвался в бой.

– Да. Но ситуация сложилась не простая. Франция, с ее опустевшей казной, не только не подталкивала короля шведов к войне, но делала все возможное, чтобы удержать его. А риксдаг, подкупленный русскими, не давал ему и шагу ступить. Разумовский сделал все очень тонко и даже остроумно. Екатерина II, чтобы помочь Потемкину, решила отправить балтийскую эскадру в Средиземное море и устроить туркам вторую Чесму.

– Я помню. И тоже ведь – почти нелепость. Никто тогда и подумать не мог, что русские корабли хотя бы доплывут до берегов Турции. А они мало того что добрались до Архипелага, так еще и уничтожили турецкий флот. И опять же – по какой-то нелепой случайности.