Читаем Игра случая полностью

Волна была невысокой, но ее скорость была бешеной. Мало, что могло выдержать удар подобной силы. Пальмовая аллея выстояла перед стихией. Некоторые бунгало смыло, а бетонные постройки гостиницы уцелели, но выглядели так, словно гигантская бешеная кошка содрала всю штукатурку.

Диана открыла глаза и откашлялась. Пошевелить рукой не смогла, нога ныла и на вид выглядела обожженной. Людей вокруг не было. Диана доползла до сваи, оставшейся от пирса, и попыталась встать, чтобы ее увидели на яхте, которая показалась на горизонте. «Господи, услышь меня! Пусть Мордобой вспомнит обо мне».

Выскочив из здания отеля, Лада резко остановилась. Все стало другим. «Это конец или только начало?» — ей стало жутко. Надо было скорее бежать к пристани. Часть ведущих к ней мостков оказалась сломана, пришлось осторожно перепрыгивать с одной уцелевшей доски на другую. Приблизившись, Лада увидела катер и очередь к нему из работников ресторана и некоторых туристов. Повар стоял на трапе, как Апостол Петр у входа в рай. Энергично работая локтями, Лада протиснулась сквозь толпу к шефу и молча протянула ему черное портмоне. Повар посмотрел внутрь, вынул купюры, засунул их в карман, а портмоне, полное банковских карт, бесцеремонно бросил в воду. «Наличка и драгоценности — вот, что работает всегда», — удовлетворенно подумала Лада. Она все сделала правильно. Повар милостиво кивнул, и она зашла на катер. На пирсе тем временем разворачивалась настоящая человеческая драма. Крики, слезы, и даже драка. Маски сытой благопристойности упали с туристов и их лица были искажены от страха, гнева, ярости и беспомощности.

Лада пыталась за что-то ухватиться, катер сильно качало из стороны в сторону, другие пассажиры постоянно толкали ее. Лада неуверенной походкой пробиралась к корме, вдоль самого края борта, как вдруг резкий толчок то ли катера, то ли другого пассажира, лишил девушку равновесия и равнодушно бросил за борт. Лада почувствовала сильный удар о воду. «Как больно», — успела подумать она, и камнем пошла ко дну.

Мордобой спешил. Он знал, что после первой волны часто приходит вторая, и все же заметил тело Валеры. Волна уложила его между валунами на пляже. «Значит, спасение утопающих — дело рук спасателя», — он прибавил шаг.

Повар уже стоял у края пирса со своим чемоданом на колесиках. За ним сквозь стену туристов протиснулась его жена-тайка с большой пестрой сумкой из мешковины. Она широко улыбалась, обнажая свои «акульи зубки». Это ее брат, капитан туристического кораблика, обещал вывезти тех, кого сможет. Мордобой видел, что тайке было страшно и что она надеялась на мужа, все было написано у нее на лице, несмотря на улыбку.

Спасатель осмотрелся: «На пирсе желающих больше, чем может взять капитан. Знать, будет драка при погрузке». Тайка улыбнулась ему снова. «Эта маска называется ФынЙим и означает «Я вынуждена улыбаться даже если не хочу», — почему-то это объяснение Анатолия запомнилось спасателю и всплыло именно сейчас.

Мордобой решительно направился к подошедшему кораблику, но не успел крикнуть капитану про порядок при погрузке (дети и женщины вперёд), как все, толкаясь и работая локтями, рванули на палубу.

Послышался женский крик и громкий всплеск от упавшего с пирса чемодана.

— Черт! — слышно было, как выругался повар по-русски и махнул рукой. Он уже был на палубе. Его жена-тайка жалобно звала и просила помочь, но повар уже не смотрел в ее сторону.

«Почему-то я не удивлен», — промелькнула мысль у спасателя, но это было уже слишком. Мордобой перепрыгнул на кораблик, схватив под мышки плачущую в голос островитянку. Капитан закричал, что все, больше на борт никому нельзя, перегруз и скинул швартовы в воду. Одновременно, спасатель спрыгнул с кораблика на пирс. Нужно было поговорить с хозяином подошедшей яхты.

С пирса слышалась матерная брань и обещания кому-то сломать шею. Мордобой решил не вникать в суть этих разборок и переключился на хозяина судна.

— Сколько можешь взять людей? — подав руку яхтсмену, спросил он.

— Согласно купленным билетам, — ответил тот.

— По договоренностям с Валерой?

— Согласно прейскуранту, а цены во время катастроф, как ты понимаешь, растут.

— Не понял, это ты сейчас о чем? На пирсе дети, женщины…

— Вот и нечего тянуть резину. Ты в курсе сколько стоит этот рейс МЧС? — начал сердиться богатый соотечественник. — И вообще, где Валера?

— Сволочь. Сам выбирай, кого возьмёшь. Валера утонул.

Мордобой искал глазами Диану. Ее нигде не было. Краем глаза он заметил торопливо отплывающую яхту.

— Где же она? — метался по берегу спасатель.

Наконец, он увидел ее у сваи под пирсом.

— Встать можешь? Нет?

— Я посылала тебе маячки-мысли, когда ты там яхтсмена по яхте размазывал.

— Никого я не размазывал.

— Значит убивал.

— Никого я не убивал. Я спасатель. Ты забыла? Странные у тебя раны. Как-будто кошки царапали и цвет непонятный.

— Как больно… Как ожоги. Обломки рифов летали как мячи. Я не смогла увернуться. У меня есть шесть часов. Я читала. Антигистамины могут нейтрализовать яд.

— Ты бы сказала: канат или весло, я бы нашёл…