У пиратов же, в силу часто расположенных мачт, баллисты стояли только на носу и корме хунг-ту, но их у Великого Кормчего под Бар-Заленом оказалось всего шесть. Эти левиафаны исполняли роль плавучих штабов фубо цзянцзюней и самого Ань Гао, хотя и в пиратские рейды ходили часто, поскольку мало чем уступали в скорости джонкам. Конечно, их острые штевни могли разрубить пополам небольшой кораблик или проделать пробоину в борту корабля крупного, но только если хунг-ту имел при этом хорошую скорость. И капитан вражеского корабля подставил свой борт под прямой удар.

   Мидар-паше не удалось стать с наветренной стороны, хотя он и вынудил пиратов, выстроившихся в три линии, идти в бейдевинд. Мачты Желтых Повязок, вооруженные тысячеградскими люггерами, давали пиратам достаточно хода при сближении с кильватерным строем имладонцев.

   -- Повелевает ли мой принц вступить в бой? -- обратился к Байаситу Крокодил Султана.

   -- Повелевает. -- кивнул принц.

   -- Сигнальщик! Отдать приказ по эскадре "Два румба лево на борт все вдруг"! -- скомандовал паша.

   "Понеслась душа к Звездным Вратам", тоскливо подумал сэр Валентайн.

Глава VI

   -- Хайнрих Бойль, значит? -- эр-Узуд прохаживался по пыточной, заложив руки за спину, и бросая многообещающие взгляды на подвешенного за руки сэра Максимилиана. На заднем плане жизнерадостно скалился кат. -- Купец, значит?

   -- Истинно так, добрый человек. -- с подобающим случаю подобострастием и дрожью в голосе произнес благородный Годриг. -- Купец из Аазура. Из города Броддок.

   -- Да ну? -- неискренне изумился дознаватель. -- Из знаменитого торгового города, славного своими бронзовых дел мастерами и борделями?

   -- Сердце мое разрывается от радости. -- прохрипел получивший на окончании фразы кулаком под дых аазурец. -- Ведь и в столь дальних пределах славится имя моей родины среди достойных и неподкупных.

   -- Ты погляди, как поет! -- восхитился Самир. -- Прямо соловей! Что ж ты так упорхнуть-то от нас пытался, птаха небесная, когда за тобой пришли эти самые неподкупные и достойные?

   Упорхнуть сэр Максимилиан и впрямь пытался. Даже почти упорхнул.

   Брать его пришли рано утром, когда все порядочные лавочники еще спят. Впрочем, сэр Максимилиан был лавочником глубоко непорядочным, потому встал затемно, успел встретиться с парой агентов, написать пару шифровок и сделать кучу иных, не менее увлекательных дел, когда с улицы раздалась мерная поступь тяжеловооруженных солдат из отряда "Синих львов".

   Годриг ни на миг не забывал о возможности провала -- в конце-концов, исчезновение сэра Анхеля явственно намекало на такую возможность, -- а потому был готов. Как оказалось -- недостаточно готов, ибо если от пехлеван уйти оказалось не проблемой, то с людьми Аламас-хана номер с подземным ходом и переодеванием не прошел. На выходе его уже ожидали.

   -- Разумением слаб. -- горестно произнес отдышавшийся после удара Годриг.

   -- Это точно. -- согласился эр-Узуд. -- Был бы не слаб, уходил бы по крышам.

   "Ага, и там бы вы меня взяли еще успешнее, или из лука продырявили", подумал сэр Максимилиан, но вслух, ноюще-подобострастным тоном, ответил:

   -- Что ты такое говоришь, господин мой? Как же я бы мог туда забраться? Я, простой купец...

   -- Хватит Ахметку валять, благородный Годриг. -- раздался от входа усталый голос, и в камеру вошел даруге, в сопровождение Амира ар Слана. -- Вас давно уже опознали. Резидент -- вы?

   -- Понятия не имею, о чем вы говорите.

   -- Прекратите. -- Аламас-хан поморщился. -- Без вас проблем хватает. Не заставляйте меня терять время попусту, господин третий секретарь посольства.

   -- Если я секретарь посольства, то должен напомнить вам о дипломатической неприкосновенности. -- благородный Годриг выразительно поглядел на веревки, обвивающие его руки и поболтал в воздухе ногами.

   -- В таком случае я должен вам напомнить, что шпионаж в Имладоне карается посажением на кол. -- невозмутимо парировал тай Калим. -- Вне зависимости от статуса шпиона.

   -- И у вас есть основания подозревать меня в шпионаже, хан-даруге?

   -- И в убийстве принца Шуля тоже, что карается медленным отрезанием конечностей, уда, носа, ушей и, затем, снятием шкуры, посыпанием солью и положением в муравейник. -- невозмутимо ответил ему тот. -- О чем вы говорили с султаншей Фирузой и принцем Гемалем?

   -- Почему бы вам у них не спросить этого? -- язвительно ответил Годриг, который внутренне содрогнулся от описанных Аламас-ханом перспектив.

   Вообще-то именно Гемаль и сообщил даруге о подозрительном купце (сразу после того, как выяснилось, что сэр Лестер никакой не курун), однако же суть своей беседы с ним раскрывать не пожелал.

   -- А почему вы так уверены, что не спросил, э? -- огладил свою бороду даруге. -- Сэр Максимилиан, для нас обоих будет гораздо лучше, а для вас -- не впример безболезненнее, если мы начнем таки конструктивный диалог. Вы согласны?

   -- Насчет безболезненности? -- ехидно поинтересовался благородный Годриг. -- Да, пожалуй.