Читаем Игра Саула полностью

Уже в кафе отправила фото Саулу, через сайт подставной фрахтовой компании с сервером в Гамбурге. Потом вышла из почтового ящика, вставила в порт флешку с программой, удаляющей все следы ее работы на компьютере и пребывания в сети, и уже собралась уходить, но тут услышала, что кто-то входит в кафе. Обернулась.

Вошли двое верзил в костюмах (один – с глазами-пуговицами), а за ними – двое полицейских в синей форме, с дубинками наготове. Посетители моментально притихли. Кэрри уперла взгляд в монитор, готовая, если что, перезагрузить компьютер.

Не помогло – ее схватили и вздернули на ноги.

– Komak! – закричала Кэрри. (Помогите!) Она отчаянно озиралась по сторонам, однако посетители – большей частью юноши – тупо пялились на то, как мужчина с глазами-пуговицами (сто процентов, агент ВЕВАК) велит полицейским запихнуть ее в припаркованный у тротуара фургон.

На улице один полицейский завел ей руки за спину и заковал в наручники, второй ударил по бедру дубинкой, и Кэрри, вскрикнув, упала на тротуар.

Сидя в салоне между двумя полицейскими и лицом к офицеру ВЕВАК, Кэрри видела в заднее окно фургона, как тянется улица. Они проехали мимо большой площади и выложенной синей плиткой мечети. Бедро пульсировало от боли.

«Ну вот и все, пришел конец», – подумала Кэрри. Ее замучают и убьют. Кто ее слил, кто заметил? Де Брюйн? Опознал ее, несмотря на маскировку? Выдал местным шпикам, несмотря ни на что?

Или агенты ВЕВАК проверили список тех, кто вселился в гостиницу за последний день, и выявил ее поддельные документы? Саул как-то сказал: «В любой операции куча переменных. Достаточно упустить одну мелочь, и поезд пойдет под откос. Главное даже не цель. Главное – выжить».

За фургоном тянулся широкий бульвар с неплотным движением. Фургон ехал быстро, выла сирена. «Куда спешить? – думала Кэрри. – Я у вас в руках: пленный оперативник ЦРУ, мы в стране, где нас ненавидят больше всего на свете и где за меньшие преступления кара – смерть. Не спешите, наслаждайтесь. Я никуда не денусь».

Дорога заняла больше часа. Судя по длинным теням, они оказались в северном пригороде Исфахана. Фургон остановился, проехал еще чуть вперед и снова встал. За ним закрылись вмонтированные в высокие бетонные стены железные ворота.

Тюрьма. Кэрри привезли в тюрьму. Она последний раз глянула на синее небо, спеша насладиться видом и думая: «О боже… Саул, Мэгги, папа…»

Ее завели в массивное здание, очень старое: штукатурка на стенах крошилась, пахло прохудившейся канализацией и отчаянием. Агенты о чем-то переговорили с дежурным на посту и повели ее дальше – коридорами, перегороженными стальными дверями, каждая из которых запиралась на замок вручную. Должно быть, Кэрри вели в женскую часть: там ее наконец препоручили охранницам, одетым в мешковатую серую форму и черные платки.

Охранницы криками и ударами погнали Кэрри в тесную камеру, где раздели и обыскали. Затем облачили в белый русари и безразмерный комбинезон, заковали по рукам и ногам и отвели в комнату, где из мебели имелось два привинченных к полу и расположенных друг напротив друга стула. У стены стоял деревянный стол, на нем – пара полотенец и жестяное ведро. Кэрри заставили сесть; в углу на потолке она заметила скрытую камеру и микрофон.

Господи…

Сердце неистово колотилось в груди. Кэрри уже полтора дня не принимала лекарство: кожа зудела, как от солнечного ожога. «Я не выдержу, – подумала Кэрри. – Этого я не выдержу, Саул».

Наконец пришел незнакомый иранец: по-своему привлекательный, в приличном костюме, белой сорочке, без галстука (это, должно быть, такая форма у правительственных агентов), с проседью в аккуратной бородке и шевелюре. Определенно, он был тут главный.

Долгое время иранец просто смотрел на Кэрри.

Протокол ЦРУ гласит: в плену у врага рано или поздно заговорит каждый. Главное не облегчать труд дознавателю. Учителя призывали уподобиться луку: самое главное – важные сведения храни глубоко внутри, постепенно, слой за слоем выдавая второстепенную информацию. Сначала вскроется иранская легенда Кэрри, затем ее подложная личность – Нэнси Уильямс, стрингер из кувейтской редакции «Лос-Анджелес таймс». Дальше – сирийская легенда, Джейн Мейерхофф, турагент из Цинциннати. «Только не выдавай все и сразу, тяни до последнего», – сказала себе Кэрри.

Если, конечно, получится.

– Salam, – поздоровался иранец, закуривая сигарету и продолжая на английском: – Вы в тюрьме Дастгерд. Я офицер Министерства разведки и национальной безопасности Ирана. Еще нас называют просто МРНБ.

– Khahesh mikonam, – прошептала Кэрри. (Пожалуйста.) – Произошла ошибка.

– С вашей стороны – да. Вы агент ЦРУ и должны понимать: таких, как вы, в Исламской Республике ожидает смерть. Пощады не будет, и то, что вы – женщина, вас не спасет. Вы умрете.