Читаем Игра против правил полностью

Перед финальным туром «Дукла» набрала шесть очков из шести возможных и занимала верхнюю строчку. «Аврора» шла второй с четырьмя баллами. В распределение первых двух мест могли еще вмешаться шведы, но их позиции были хуже.

— Ну что… — глубокомысленно произнес Клочков, когда они с Касаткиным, заметенные снегом, шли в гостиницу после матча чехов с немцами. — Ниже третьего места не упадем. Не замахнуться ли нам на Кубок? Как считаешь, Леша?

Леша считал так же. Ясно, что матч с чехами будет труднейший, но адмиральский наказ «Аврора» выполнила, поэтому может себе позволить играть без оглядки на результат.

Клочков отпустил его, сказал, что утром, перед матчем, соберет команду, обозначит, кому и что делать на площадке.

Касаткин вошел в свой номер и застал Фомичева надевающим пуховик.

— Ты куда? Нам не разрешили выходить.

— Мне разрешили. — Денис подмигнул. — В виде исключения, как лучшему игроку дня. Не обижайся, но с собой взять не могу.

— И куда ты?

— Пройдусь по магазинам. Новый год на носу, надо сувениров прикупить… на подарки.

— Кому? У тебя же никого нет.

— Я найду. — Фомичев застегнул молнию.

— А деньги у тебя откуда? У нас же Петрович все забрал…

— Кос, ты с Луны свалился? Отобрали валюту, которую мы привезли с собой. Но она могла у нас и здесь появиться… Пока! Скоро приду.

Избавляясь от дальнейших расспросов, Фомичев вышел. А Касаткин сел на кровать и задумался.

Непонятно себя ведет Денис, темнит. Алексей не заметил, чтобы он, как Чуркин с Дончуком, вез с собой из Москвы охапки фотоаппаратов и часов.

От размышлений оторвал телефонный звонок. Он прозвучал так нежданно и громко, что Касаткин подпрыгнул.

Аппарат сиреневого цвета стоял на тумбочке между кроватями. За четыре дня, проведенных в гостинице, Касаткин не слышал, чтобы он звонил.

Дзин-н-нь! Дзин-н-нь! Телефон не смолкал. Алексей протянул к нему руку, снял трубку.

— Слушаю…

— Герр Касаткин? — влилось в ухо незнакомое напевное контральто. — Ленинград мёхте мит иннен шпрехен[1].

Ленинград? Кто ему может звонить из Ленинграда?

Касаткин приподнялся, но телефонный шнур не пускал. Сел снова на скомканное одеяло, прижал трубку плотнее. В ней трещало, попискивало. И вдруг сквозь какофонию донесся голос Анки:

— Леша! Ты меня слышишь?

Как же он обрадовался! Закричал на всю комнату:

— Анка! Ты где?..

— В переговорном пункте… — Она говорила отрывисто и взволнованно. — Я должна тебе сказать…

— Как ты узнала мой номер?

— Неважно! В клубе подсказали… Слушай и не перебивай! Хряк нашел Панкера… того, который…

Тут в телефонной связи случился провал, Касаткин вместо слов расслышал только бульканье, но он и так понял, о каком Панкере идет речь.

— И что? Анка! Не слышно!

Она опять прорезалась:

— Долго объяснять… скоро разъединят…

Непросто было сложить едва протискивавшиеся через треск и писк обрывки в связные фразы. Понимание затруднялось еще и тем, что Анка не хотела, а вернее не могла, говорить откровенно. Международные переговоры прослушивались, это знали все.

Из ее недомолвок Алексей понял, что Панкера не удалось сдать милиции. И откровенничал он с Хряком только на том условии, что останется на свободе.

Но Касаткину было все равно, где сейчас Панкер. Куда важнее были сведения, которыми он поделился с Хряком. А они оказались настолько невероятными, что Алексей не поверил.

— Не может быть! — прокричал он в трубку. — Вранье!

— Нет! Он сказал… ему… молчать…

Связь оборвалась, голос Анки растворился в шумах. Касаткин несколько раз позвал ее, зачем-то подул в микрофон, после чего положил трубку на аппарат и сидел недвижно, пригвожденный к месту свалившимися на него известиями.

Нет, ну такого правда не может быть! Наколол Панкер доверчивого Хряка, вдул ему в уши какую-то хренотень.

А если нет? Ведь и у Касаткина были подозрения, но неопределенные и бездоказательные. Он даже сформулировать их толком не мог, а теперь они обрели ясность.

Касаткин поднял с пола сумку Фомичева, положил ее на кровать и расстегнул. Внутри — разложенные по целлофановым мешочкам носки, трусы, футболки. Денис — аккуратист и педант, не мог он запихать все без разбора и как попало. Зачем ему так много сменной одежды? В Швейцарию они прибыли всего на неделю, завтра ночью летят обратно, а у него еще столько чистого белья, как будто он тут собрался месяц прожить…