Касаткин вышел из гаража, протянул руки милиционерам. Думал, что наденут наручники, но Колокольников как-то по-особенному мигнул, и милиционеры, взяв Алексея под локти, деликатно усадили в подъехавший «бобик». Туда же влез и следователь, расположился напротив задержанного.

— Прокатимся?

Касаткин не имел желания балясничать с этим клоуном и отвернулся к зарешеченному оконцу.

Сейчас повезут в отделение, запрут снова в вонючую камеру. Да и ладно… Плохо другое — без вины пострадали Шура, Хряк и, возможно, Анка. Надо будет замолвить за них слово, если оно еще имеет какой-то вес…

— За друзей не переживайте, — угадал его терзания всеведущий Колокольников. — Их мы отпустили, они нам ни к чему. Хотя… — следователь мелко засмеялся, отчего очки завибрировали у него на носу, — по закону этого вашего Пименова надо бы привлечь. Это же он вам удрать помог? Но жаль расстраивать такую уважаемую маму… Простим.

Что это с ним? Шутит, прощает… Или это новый психологический подход? Авось заключенный размякнет от доброго к себе отношения и подпишет все, что от него требуют. А что Хряк и Шура на свободе — далеко не факт.

За оконцем замелькали строения Веселого Поселка. Погодите… но ведь милицейское отделение, в котором содержали арестованного Касаткина, находится совсем в другом районе!

— Куда мы едем?

— Наберитесь терпения, Алексей Юрьевич. Сейчас сами все увидите.

На «вы» называет и по имени-отчеству. Нет, дело нечисто. Надо быть готовым к любым козням.

«Бобик» выехал на улицу Дыбенко и остановился возле панельной высотки.

— Прошу, Алексей Юрьевич. На выход.

Касаткин вышел из машины. Вид этого дома вызвал у него смутные воспоминания. Ну-ка, ну-ка… Это было около года назад. Ехали тогда всей командой дублеров на автобусе за город, и сосланный к резервистам Анисимов попросил водителя тормознуть на Дыбенко, сказал, что забыл дома запасные носки, а сам, стервец, как выяснилось позже, прихватил поллитровку.

Колокольников цепко наблюдал за подопечным.

— Бывали здесь уже?

— В доме — нет…

— Тогда самое время войти.

Следователь открыл дверь подъезда, пропустил Алексея вперед. В арьергарде топали два милиционера, они так и не проронили ни слова.

Поднялись на третий этаж, к двери, на которой значился номер 138. На ней болталась пломба на веревочке. Колокольников сдернул ее и ключом, который оказался у него в руке, отпер дверь.

Это была обычная однокомнатная квартира. Касаткин вошел в нее, и в глаза бросился пришпиленный к обоям плакат, с которого улыбался Фил Эспозито. На приколоченных к стене оленьих рогах висела спортивная куртка с эмблемой «Авроры», а на трюмо под ней стояла расстегнутая сумка, из которой пальцами вверх торчала хоккейная перчатка.

— Снимите обувь и идите в комнату, — распорядился Колокольников. — Только осторожно, и ничего не трогайте.

Касаткин послушно снял заляпанные грязью сапоги и вошел в комнату.

Там, на оттоманке, запрокинув голову с остекленелыми глазами, лежал Анисимов, а в груди у него торчал нож.

<p>Глава 8</p><p>Бросок из-под защитника</p>

В горле у Касаткина пересохло, он судорожно сглотнул.

— Мутит? — Колокольников протянул ему сзади стакан воды, будто нарочно заготовил. — Не обессудьте, служба есть служба. Я должен был взглянуть на вашу реакцию… — И приказал милиционерам: — Вызывайте труповозку.

Милиционеры засуетились, один вышел, а второй застыл возле трупа, как часовой на посту.

Касаткин со следователем прошли на кухню, где было не убрано. В мойке лежала груда тарелок, на столе стояла недопитая бутылка водки, лежали в блюдце засохшие шматки пошехонского сыра.

— Кто убил? — разжал Алексей спекшиеся губы.

— Мы, по правде говоря, грешили на вас. Но вот же нонсенс! Эксперты клянутся, что убийство произошло не позднее вчерашнего утра, а вы в это время находились у нас.

— Я его не убивал. У меня и причин не было…

— Гм, гм… Причины мы еще обсудим. А пока взгляните на это. — Следователь выложил на стол браслет с переливчатыми камешками.

Касаткин, забыв о предупреждении ничего не трогать, сгреб браслет и поднес к глазам. Это же Юлин! Тот, что, по ее словам, пропал после гибели профессора.

— Вижу, узнали, — проурчал Колокольников. — Да, гражданка Миклашевская уже опознала свою собственность. А еще дала показания по поводу вчерашнего вторжения в ее квартиру. Кстати, она очень благодарна вам за мужественные действия… От лица ленинградской милиции присоединяюсь. Могу похлопотать, чтобы вам грамоту выписали.

Час от часу не легче! Юля не сдавала его? Дала показания в его пользу?

— У вас назрели вопросы, не так ли? Постараюсь ответить… Тело Анисимова обнаружила его двоюродная сестра. Зашла к нему сегодня утром, у нее свой ключ. Увидела труп, вызвала наряд. Мы искали вас, но, когда осматривали квартиру, наткнулись на эту вещичку. — Колокольников забрал у Касаткина браслет, полюбовался камнями. — Он подходил под описание одной из драгоценностей, похищенных у Миклашевского. Поехали к дочери профессора… дальше вы знаете.

— Откуда у Анисимова этот браслет?