Читаем Игра Натальи полностью

Надо мной хлопотала парапсихолог со своими помощниками. Между ними шел оживленный спор – они никогда раньше не видели, чтобы пациент отключался после приема антерила. Мое тело, погруженное в глубокий сон, по-прежнему удобно лежало на кушетке, а сама я скользнула босиком мимо Олтяна и сквозь стену попала в темный коридор, в глубине которого светился небольшой кристалл. Почувствовав, как сдавило грудь и заколотилось сердце, я начала паниковать, но заставила себя сделать глубокий вдох и отдаться новым ощущениям. Паника отступила, и на смену ей пришло любопытство: я подкралась на цыпочках к источнику света и обнаружила на полу большой квадрат из черного оникса. Свечение исходило от небольшого кристалла в центре квадрата.

Я ступила на оникс одной ногой – на ощупь он был холодным и гладким. Поставив на камень вторую ногу, я вдруг ухнула в проем, разверзшийся на месте квадрата. Проем тут же закрылся у меня над головой, словно его и не было. Я летела вниз по узкому туннелю, стенки которого вспыхивали сначала зеленым и оранжевым, а потом синим и красным. Разноцветье сменилось ярким светом, и я приземлилась на пол. Где находился этот пол – я не имела понятия.

Я по-прежнему стояла на квадрате из оникса, упираясь ногами в сияющий кристалл, в котором теперь распознала бриллиант. Сойдя с квадрата, я вновь прошла сквозь стену и очутилась в ярко освещенном коридоре, по которому сновали люди в белых халатах. Кто-то нес медкарты, кто-то вез оборудование, а один человек толкал перед собой каталку, на которой лежал под одеялом пациент. Я находилась в очень современной больнице – бестелесная и невидимая. Люди переговаривались между собой, но не по-румынски, а по-английски. Что я делаю в больнице? Какой это год? Все было непонятно.

Повинуясь какой-то неведомой силе, я прошла сквозь закрытую дверь и увидела на койке красивую темноволосую женщину. Над ней висела прозрачная капельница, от которой к запястью брюнетки тянулась трубка. Опираясь на приподнятое изголовье, женщина кормила грудью новорожденного младенца в розовой распашонке.

У девочки блестели глазенки, а ее головку украшала целая копна черных волос. Я подошла поближе и почувствовала, как внутренности скручивает в узел: статная спокойная мать была как две капли воды похожа на меня, только лет на пять-семь постарше – ей было где-то за тридцать. Она смотрела на дочь с такой любовью и радостью, словно та была ниспослана ей Богом. Заслышав воркование матери, очаровательная малышка перестала сосать грудь. И тут я поняла, что женщина, на которую я гляжу, – это я в будущем. Но почему? Как? Да еще и с ребенком! Чей это вообще ребенок? Мать поцеловала девочку в щечку, сняла с себя платиновый крестик, инкрустированный бриллиантами, и надела на шейку дочери, с нежностью прошептав одно-единственное слово:

– Шанель!

Ее зовут Шанель?

Я почувствовала голод и жажду, икроножные мышцы стало сводить судорогой. Меня словно что-то тянуло к двери. Да что происходит? Внезапно женщина замерла, принюхалась и оглядела комнату. Посмотрев в мою сторону, она негромко сказала по-румынски:

– Наталья, ты пробыла здесь слишком долго. В будущем время для тебя идет быстрее, чем в настоящем. Твое тело, где бы оно ни находилось, не может оставаться в этом состоянии больше пяти часов: у него заканчиваются ресурсы, и ты можешь погибнуть. Никому не рассказывай об этом дне, чтобы не поставить под угрозу свое будущее. Доверяй Томасу и защищай его, как львица защищает свое дитя. Победи его врагов, или они победят тебя.

Она не могла меня видеть. Откуда она знала мое имя и как вообще поняла, что я здесь? Разве что это было воспоминание… Интересно, это действительно я через пять-семь лет? Неужели это мой ребенок? И кто такой Томас?

Я ощутила слабость: странно, ведь я находилась вне тела. Интуитивно стало ясно, что время истекло. Какой-то серый шнур потащил меня к квадрату из оникса. Или это была такая «серебряная пуповина»? Как только я оказалась на квадрате, туннель немедленно исчез, увлекая меня вверх. Мощным рывком втолкнуло меня в мое безжизненное тело, которое по-прежнему лежало в клинике.

– Наталья, Наталья, что с тобой?

Открыв глаза, я увидела над собой лицо Флорина Олтяна.

– Всё в порядке, – ответила я, садясь на кушетке и потягиваясь как ни в чем ни бывало. – Мы закончили на сегодня?

Был ли это сон? На всякий случай рассказывать я о нем не буду.

Парапсихолог перестала плакать и бросилась меня обнимать. Я напряглась: не люблю, когда меня стискивают в объятиях, особенно посторонние. К счастью, после нескольких мучительно долгих секунд она разжала руки.

– Наталья, ты была без сознания почти пять часов. Пульс упал ниже тридцати, уровень кислорода в крови был предельно низким.