– Не было. Но я все равно тебе расскажу. Я создал военное подразделение, которое стало заниматься звуковыми и световыми волнами вкупе с выработкой энергии. Со временем мы разработали методики манифестации, проекции, переключения и телепортации. Это самая передовая область агентурной разведки.

* * *

Что? От изумления я лишаюсь дара речи. Зачем он мне это рассказывает? Мы продолжаем брести по песку. Наконец он нарушает молчание:

– Расскажи мне о себе что-нибудь особенное.

– Например?

– Начнем с простого. Зачем ты пошла в разведку?

– Тебе правду рассказать? Предупреждаю: в ней нет ничего интересного.

– Правду.

– Я долго мечтала заниматься физикой. Подала заявление в Массачусетский технологический институт, у вас в Штатах. Меня не взяли. С практической точки зрения разумнее было остаться поближе к дому, так что я стала изучать квантовую физику в Бухаресте, защитила кандидатскую. Мне понятно все, что ты рассказываешь о теориях проекции и телепортации. Воплотить эти теории на практике – все равно что поймать молнию.

Она ненадолго замолкает и продолжает со вздохом:

– Я бы не потянула учебу в университете, а потом еще четыре года в аспирантуре без помощи Службы внутренней разведки. Я у них в долгу. Это долг благодарности.

* * *

Это что-то новенькое. В ЦРУ знали о существовании агента под кодовым именем «Королева», но о Наталье Нет там не слышали. Румынская разведка подчистила все сведения о ней. А выдал ее один румынский «крот».

Но она еще не закончила:

– Для того чтобы стать сильнее и уверенно вести себя с мужчинами, я начала заниматься джиу-джитсу, получила черный пояс. Позднее прошла в разведшколе курс обучения снайперской стрельбе. Моя задача – решать проблемы в сфере госбезопасности. Меня называют «чистильщиком», потому что я подчищаю за ними хвосты.

Я слежу за уровнем ее стресса во время этого признания, но не замечаю никаких признаков волнения.

– Ты когда-нибудь убивала человека?

– Ну да.

– Больше одного?

– Больше двадцати.

Я держу за руку женщину-киллера. Она переводит взгляд на меня:

– Ну как, не расхотелось держать меня за руку?

– Тебя стоит держать за руку уже хотя бы для того, чтобы ты не выхватила нож или пистолет.

Она смеется и отпускает мою ладонь, ныряя в воду. Я ныряю следом за ней, хватаю за талию и поворачиваю к себе лицом, пытаясь что-то сказать.

– Тсс! – она прикладывает указательный палец к моим соленым губам, а потом легко касается их своими. Я целую ее в уголок приоткрытого рта, а над нами бледно мерцают мириады звезд. Я уже решил, что эта девушка мне нравится.

– Предпочитаю открытость, – произносит она. – Наша сделка еще в силе?

Я обнимаю ее, стоя по пояс в воде.

– Трудно поверить в то, что ты ни разу не влюблялась.

– С большинством мужчин мне скучно. Некоторые законченные эгоисты – таких приятно убивать. Некоторые бесхребетные. Нормальных мало.

Она невидящими глазами смотрит поверх плещущейся вокруг нас воды, задрав подбородок и скривив губы в самодовольной усмешке. Всем своим видом показывает, мол, ты меня не переубедишь. Мне это нравится. Наталья продолжает:

– Помню, когда я была маленькая, папа мне сказал: «Наталья, все мужики – сволочи. Вопрос лишь в том, кто из этих сволочей станет твоим мужем». Зная это, я гораздо легче перенесла переходный период. Папа исподволь дал мне понять, что ждет меня впереди. А ведь большинство девочек выясняют это лишь потом. Мужчины – слабаки. До нужного уровня недотягивает никто – по крайней мере, пока.

Держась за меня, она покачивается на волнах.

* * *

Томас не такой, как все. Иначе разговаривает, иначе смотрит на меня (и слушает!). Он честный. Сообщая нечто важное, он понижает голос, и этот способ работает: я начинаю прислушиваться. Он потихоньку мною управляет. Я это вижу, и мне это нравится.

По камням мы снова выбираемся на берег и продолжаем прогулку. Неужели этот мужчина и в самом деле существует? Судя по пульсу, говорит он правду. Отвечая на вопрос, он редко моргает и обычно глядит мне в глаза, хоть и не прямо. Я заметила, что он избегает рассказывать о себе, если не задать ему прямой вопрос. Хорошо. На мои вопросы отвечает вопросами и получает интересующие его ответы. Ловко. Прислушивается к моей интонации. Хорошо. Он чертовски умен. Это меня в нем привлекает.

Мы проходим еще километра полтора по одинокой полоске песка – туда, где пляж заканчивается небольшой пещеркой, окруженной со всех сторон высокими гладкими скалами. Укрытие, сотворенное самой природой. Оказавшись внутри, я чувствую, как меня охватывает восторг. Высота стены у входа – около трех метров, а ширина – примерно метр. Через отверстие в потолке в пещеру струится лунный свет, отражающийся от влажных камней. В дальней части пещеры потолок скошен и спускается к самому полу – здесь я и устроюсь.

– Похоже на храм у моря, – говорит Томас, входя в пещеру. – Давай тут останемся.

Мы совершенно одни среди скал, отбрасывающих фиолетовые тени. Мне хорошо.

Храм у моря