Читаем Игра на минном поле полностью

— С помощником и ближайшим соратником Хатима доктором Анваром Шади. Тот быстро передал следующее: завтра, Ак-Табаз, полдень.

— Значит, Хатим назначил встречу.

— Да. И я завтра в 11.00 убываю вместе с Надиром в Ак-Табаз.

— Надеюсь, не на машине посольства?

— Смеетесь?

— Пытаюсь тебя расшевелить, какой-то ты скованный.

— Я все думаю, что такого особенного может предложить нам Хатим? Работу на СВР? Но для этого не обязательно выезжать из Кабула. И потом, что за причина толкает его на сотрудничество с нами?

Александров проговорил:

— Я внимательно ознакомился с его досье. Хатим фигура в Талибане довольно известная. Он является одним из руководителей террористической организации «Свет веры», входящей в организацию Аль-Каиды. Формально Хатим подчинен Джемал ад Дину, но только формально. А сфера деятельности организации — северные провинции Афганистана. Те самые провинции, которые в конце девяностых годов сыграли роль буфера против открытой экспансии талибов на территории постсоветских среднеазиатских республик. Но тогда северным альянсом руководил Ахмад Шах Масуд, признанный лидер, опытный военачальник, вместе с Бурхануддином Раббани, известным лидером моджахедов во времена войны восьмидесятых годов, и генералом Дустумом. Сейчас даже близких по тому влиянию, которое имели на севере названные лица, там никого нет. А талибы не отказались от идеи создания халифата, в который должны были войти Таджикистан и Узбекистан. Не следует забывать, что именно на севере находится большая часть полей опийного мака, что доход афганских наркоторговцев превысил три миллиона долларов в год. С уходом войск так называемых сил по поддержанию мира из Афганистана обстановка в регионе обострится до предела. Талибан будет спешно занимать страну, ведь и сейчас движение практически контролирует южные и южно-восточные провинции. И остановить их некому. Возможно, именно в данном направлении Хатим хочет что-то предложить нам. Повторю, он далеко не Ахмад Шах Масуд, но у него в подчинении, по нашим данным, серьезные силы, насчитывающие примерно от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

— Вы считаете, что Хатим хочет предложить себя на роль Масуда?

Александров ответил:

— Не знаю, но скорее всего да. Причем у Хатима, человека по натуре жесткого, есть веские основания мстить Талибану.

— Вы имеете в виду казнь его брата?

— И брата Джафара, и жены брата Заиды, которых талибы повесили, и пятерых детей.

— Но Хатим даже после этого остался на службе у талибов, почему?

Александров проговорил:

— Возможно, потому, что ждал своего часа? И он настал. Но гадать, Виктор Алексеевич, бессмысленно. Хатим назначил встречу не для того, чтобы обсудить обстановку в Афганистане, завтра он должен раскрыться. Тебе на этих переговорах никаких обязательств не давать. Меньше говорить, больше слушать и записывать. Единственное, что ты можешь обещать Хатиму, что все, сказанное им, гарантированно и точно будет передано в Москву. Ну, а что решит руководство России, если вопрос, естественно, будет стоить того, тебе неизвестно. И еще определись с порядком закрытой связи с ним, опять-таки если в этом возникнет необходимость. Ты понял меня?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

— Вот и прекрасно. Будь предельно осторожен. Хотя о какой осторожности можно говорить, если ты вынужден действовать без дипломатического прикрытия. И все же попытайся уцелеть.

— Я очень постараюсь, Алексей Владимирович. Один вопрос, разрешите?

— Да сколько угодно.

— Вы не рассматриваете варианта, что не Хатим лично, а руководство Талибана, используя влиятельного полевого командира, начинает игру с нами?

— Конечно, рассматриваю. Но в этом случае, по крайней мере за тебя, я могу быть спокоен.

— Все шутите?

— Нет, Виктор, говорю серьезно. Как только вернешься в посольство, сразу же передай запись разговора мне. В любое время. И не забудь проверить дом на предмет прослушивающих устройств.

— Обязательно, но нас могут слушать и на расстоянии?!

— Хатим, если он не действует по указке из Пакистана, предпримет меры защиты. Для него выход на нас — приговор на смерть без права на обжалование. Впрочем, приговор не только ему, но и всей семье.

— И что за идиотскую моду взяли террористы — резать всех в семье?!

— А разве не то же самое, только несколько в ином виде, происходило у нас, тогда еще в СССР, в известные тебе времена?

Гранов вздохнул:

— Вы правы. До свидания, Алексей Владимирович.

— Удачи, Виктор Алексеевич, и до связи!

Гранов отключил станцию.

Находившийся в кабинете помощник майора и водитель одновременно спросил:

— Мы завтра едем вместе?

— Нет, — ответил Гранов, — достаточно того, что поеду я.

— Без прикрытия?

— Ты думаешь, я так нужен, чтобы они подставили Хатима? Нет, Дима. Духи нашли бы другой способ взять меня. Давай-ка лучше посмотрим, что зафиксировала твоя камера во время мимолетной встречи с Шади.

— Минуту.

Старший лейтенант Шустов вставил флешку в компьютер, включил изображение. Гранов нагнулся к монитору:

— Так, связной идет к гостинице, из отеля по лестнице с охранником спускается Шади. Пересекаются. А это кто?