Читаем Игра Льва полностью

Выслушав ответ, она вздохнула и сообщила:

– Они выясняют.

– Значит, они ничего не знают? – удивился я.

– Самолет находится в ведении диспетчерской и Федерального управления гражданской авиации, – спокойно ответила Дебра. – В компанию обращаются только тогда, когда возникают проблемы. Раз не обращались, значит, и проблем никаких.

– Но самолет задерживается с прибытием к выходу, – подчеркнуто заявил я.

– Это не проблема. Приземлился он вовремя, а это самое главное.

– А что, если он простоит на посадочной полосе неделю? Это ничего? Главное, что приземлился вовремя?

– Да.

Я бросил взгляд на Теда Нэша, который по-прежнему стоял, прислонившись к стене. Вид у него был непроницаемый. Как и большинство типов из ЦРУ, он любил создавать впечатление, что знает больше, чем говорит. В большинстве случаев их показная уверенность и сообразительность оказывалась непроходимой тупостью. Черт, почему я терпеть не могу этого парня?

Однако надо отдать ему должное. Нэш вытащил из кармана сотовый телефон, набрал номер и сообщил нам:

– У меня есть прямой номер для связи с диспетчерской вышкой.

И тут до меня дошло, что мистер Нэш на самом деле знал больше, чем говорил. Еще задолго до посадки «боинга» он знал, что может возникнуть проблема.

* * *

Старший диспетчер Эд Ставрос, находившийся на вышке, продолжал наблюдать в бинокль за тем, что происходило на четвертой правой посадочной полосе.

– Пожара нет, – сообщил он окружавшим его диспетчерам. – Они отъезжают от самолета... один из спасателей подает руками сигналы пилоту...

Диспетчер Роберто Эрнандес снял трубку телефона, выслушал звонившего и обратился к начальнику:

– Босс, звонят из радарного зала, они хотят знать, когда можно будет пользоваться четвертой левой полосой и когда освободится четвертая правая. У них на подходе несколько рейсов, у которых не так много горючего в баках.

Ставрос почувствовал, как заныло в животе. Он глубоко вздохнул и ответил:

– Я не знаю. Скажи им... я попозже сам им перезвоню.

Эрнандес промолчал и не стал передавать неопределенный ответ начальника. Тогда Ставрос забрал у него телефонную трубку.

– Говорит Ставрос. С рейсом один семь пять нет радиосвязи... да. Я знаю, что вам это известно, но это все, что я знаю. Послушайте, если бы на борту был пожар, вам в любом случае пришлось бы сажать самолеты на другие полосы и вы не стали бы беспокоить меня по этому вопросу... – Выслушав собеседника, Ставрос резко бросил: – Тогда скажите им, что на четвертой правой делают прическу президенту, и пусть они садятся в Филадельфии. – Он швырнул трубку и тут же пожалел о том, что сказал, хотя окружавшие его диспетчеры одобрительно засмеялись. Снова заныло в животе. – Попробуй еще раз связаться с самолетом, – обратился Ставрос к Эрнандесу. – Используй частоты вышки и наземного контроля. Если не ответят, значит, радио у них полностью не работает.

Эрнандес взял микрофон и стал вызывать самолет на различных частотах.

Ставрос снова оглядел самолет в бинокль. Никаких изменений. Гигантский «боинг» стоял, как вкопанный, видны были только струи выхлопных газов позади двигателей. Машины спасателей и патрульных оставались на своих местах. В отдалении, на значительном расстоянии от посадочной полосы, расположилась аналогичная спасательная команда, она жгла горючее в своих машинах и занималась тем же, чем и другие, – то есть ничего не делала. Кто-то, возможно это был Макгилл, пытаясь привлечь внимание пилота, жестикулировал и выглядел со стороны довольно глупо.

Ставроса беспокоило и удивляло бездействие пилота. Какая бы ни возникла проблема, пилот первым делом должен был увести самолет с посадочной полосы. Но «боинг» продолжал стоять на месте.

Эрнандес отложил микрофон и спросил у Ставроса:

– Может, позвонить кому-нибудь?

– Звонить уже больше некому, Роберто. Кому мы можем позвонить? Люди, которым положено заниматься этим проклятым самолетом, столпились вокруг него и ковыряют в носах. Кому еще звонить? Моей мамочке? Как же она хотела, чтобы я стал адвокатом...

Ставрос осознал, что начинает терять контроль над собой, еще раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и приказал Эрнандесу:

– Свяжись с этими клоунами из «пистолетов и пожарных шлангов», поговори с Макгиллом.

– Понял, сэр.

Эрнандес вызвал первую машину спасателей, ему ответил Сорентино.

– Доложите ситуацию, – попросил Эрнандес и нажал кнопку громкоговорящей связи. Голос Сорентино разорвал тишину диспетчерской:

– Я не знаю, что происходит.

Ставрос схватил микрофон, стараясь сдерживать ярость и раздражение:

– Если не знаете вы, то что могу знать я? Вы же на месте, а я здесь, на вышке.

Несколько секунд Сорентино молчал, затем ответил:

– Никаких признаков механических повреждений... за исключением...

– За исключением чего?

– Пилот при посадке не включил реверсивную тягу. Вы меня поняли?

– Да, я прекрасно знаю, что такое реверсивная тяга.

– Ну так вот... Макгилл пытается привлечь внимание экипажа...

– Все пытаются привлечь их внимание. Но почему не получается?

– Не знаю. Может, нам подняться на борт? – предложил Сорентино.