Читаем Игра Люцифера полностью

— Правительство, — обратилась она к подручному Даунинга, — насколько я могу судить, мистер Биркенфельд ранее не подвергался аресту.

— Ваша честь, — напыщенно произнес прокурор из министерства юстиции, — он играет значительную роль в федеральном деле о налоговом мошенничестве. Мы бы хотели, чтобы его поместили в тюрьму до начала судебного разбирательства.

— Налоги, — судья прошипела это слово с такой интонацией, как будто к ней пару раз уже приходили налоговые службы с проверкой. — У вас же его паспорт, куда он денется? Кроме того, дата рассмотрения дела еще не назначена.

— Но, ваша честь…

— Вы хотите, чтобы я посадила его в тюрьму навечно?

— Мы рассчитываем где-то на месяц.

— Чепуха! — судья ткнула в меня пальцем. — Мистер Биркенфельд, вы свободны до уведомления о времени и месте следующего судебного заседания.

— Да, мэм! — сказал я.

— Ваша честь… — предпринял еще одну попытку тупица из министерства юстиции.

— Переходим к следующему делу!

Тем все и закончилось. Я забрал свой багаж. Разумеется, его тщательно обыскали, но там не было ничего интересного, если не считать нескольких сигар моей любимой марки и швейцарского шоколада. Уверен, что сотрудники Даунинга скопировали каждую страницу текста и все компьютерные диски из моего портфеля, хотя в этом не было никакого смысла — я все равно собирался все это отдать. Мой брат Дуг отвез меня в свой дом в Веймуте.

Дуг и раньше был зол на министерство юстиции, а мой арест окончательно вывел его из себя. Он знал, как и я, что рано или поздно Даунинг попытается обвинить меня во всех смертных грехах, однако столь наглое злоупотребление властью со стороны министерства юстиции и его отвратительное стремление унизить меня заставляли его кровь закипеть. Но я совсем не чувствовал себя униженным. Я сообщил Дугу, что планировал снова встретиться с представителями комиссии по ценным бумагам и Сената, однако теперь мои планы изменились. Даунинг давил на Гектора и Морана, чтобы меня доставили в министерство юстиции для «детального отчета». Возможно, он подумал, что шок от ареста заставит меня забиться в угол и заплакать. Я позвонил своим адвокатам и приказал им договориться о дате встречи. Пришло время для борьбы один на один.

Через несколько дней я полетел в Вашингтон и вновь оказался в почтенном старом здании, где дорогая драпировка закрывала обнаженные соски у скульптуры. Со мной был Рик Моран. Он шел с опущенной головой, как ребенок, который ослушался родителей. Даунинг сидел в том же стерильном конференц-зале вместе со своей чихуахуа по имени Карен Келли и с помощником прокурора по имени Джефф Нейман. Этот парень выглядел так, как будто только что закончил юридическую школу. У него были черные волосы, уложенные гелем, и загар игрока в гольф. Он работал в офисе прокурора США в южном округе Флориды. Ростом он был не выше полутора метров и разговаривал раздражающим шепотом. Его брюки были сантиметров на пять короче, чем нужно, — было хорошо видно пару разных носков. Он был похож на адвоката-заику из классического фильма «Мой кузен Винни»[72]. Я долго не мог понять, что там делает этот Нейман.

Было ясно, что Даунинг очень сильно разозлен тем, что судья в Новой Англии не ответил на его просьбу. Он хотел посадить меня за решетку, чтобы мучить меня столько, сколько захочет (как делают в Иране). А я все еще был на свободе. Он готов был сломать свой стол.

— Так, Биркенфельд! Теперь мы хотим имена! Все имена.

— Я уже все рассказал Сенату и налоговой службе, — ответил я, пожав плечами. — Если бы вы выдали мне повестку, когда мы ее просили, эти имена были бы у вас уже в прошлом году.

Джефф Нейман внимательно посмотрел на Даунинга. Возможно, он думал: «И почему же ты не выдал ему повестку?» Но он промолчал, и я сразу понял, что главный в этой комнате Даунинг.

— Ну что же, умник, — огрызнулся Даунинг. — Мы хотим их прямо сейчас.

Но это была просто детская игра, и я знал, как в нее играть. Министерство юстиции, как и другие агентства, уже получило всю информацию от Сената. Даунинг просто пытался запугать меня угрозой ареста и обвинения. Он думал, что это станет той последней соломинкой, которая сломает мне спину. Он ни капли не напоминал логичного и зрелого профессионала в области криминальной юстиции. Я уже изобличил деятельность банка, я пришел к Даунингу сам, я, по сути, уже признался в незаконной деятельности, которую помог вывести на свет божий. Что еще он мог мне предъявить? Он просто хотел драматизировать ситуацию и устроить шоу для своих подчиненных. Я решил ему подыграть — вытащил копию длинного и детального списка швейцарских банкиров и клиентов, который уже передал Бобу Роучу и сенатскому комитету, и бросил листы бумаги через стол.

— Пожалуйста, — сказал я. — Этот список уже есть у всех остальных правительственных служб, так что думаю, что могу отдать его и вам.