Читаем Игра королев полностью

— Если я ее убил, то угрызения совести меня не мучают. Если нет, то с чего мне трепетать — разве чтобы доставить удовольствие такому молокососу, как ты?

— Собираетесь ли вы сдаваться? — отрывисто бросил Скотт.

— О да, мы дрожим от нетерпения, просто хорошо это скрываем.

— Тогда я хочу получить назад оружие.

Прекрасно изучив Лаймонда, Скотт был готов к чему угодно: вспышке гнева, мгновенному выпаду, даже удару в лицо. Вместо этого Лаймонд просто сказал:

— Будь я проклят, если верну его тебе. Это оружие предателя. Пусть валяется где попало.

С этими словами он швырнул клинок в сторону, и тот, блеснув в свете пламени, звякнул об пол. Уилл невольно проследил взглядом его полет.

И в этот момент тигр, как всегда Скотт мысленно называл Лаймонда, прыгнул.

Отскочить Скотт не успел, но зато успел исполнить задуманное. Изо всех сил он отшвырнул факел — и тот полетел прямо на бочки с порохом, разбрасывая искры. На мгновение высветив деревянные грубые крышки, факел начал снижаться.

Лаймонд не медля кинул свой мокрый шерстяной плащ. Плащ и факел падали одновременно: распростершись, как летучая мышь, ткань накрыла нижние бочки, факел же стукнулся о верхнюю крышку, медленно покатился и рухнул на плащ. Мгновенная вспышка осветила потолок и затянутые паутиной стены. Мэтью рванулся вперед, Скотт попытался его остановить, но могучая рука Лаймонда пригнула юношу к полу. Свет померк, послышалось шипение, запах серы, и наступила темнота.

В окутавшей их непроглядной мгле было нечем дышать. Скотт слышал, как Мэтью бродит рядом, на ощупь разыскивая их. Он ощущал частое дыхание Лаймонда у своего лица. Он чувствовал, как сжимаются и разжимаются холодные пальцы, как сухое, ловкое тело наваливается на него… Но Уилл не поддавался. Убивать девочек! Девочек он смог погубить, но ему не остановить Уилла Скотта.

Он освободился из захвата — раз, другой. Скотт перенял многие приемы Лаймонда — правда, не все. Грудь его была свободна, оставалось высвободить правую руку. Он поерзал, сильно ударился бедром об один из обрушившихся камней, заскрежетал зубами и снова сжал Лаймонда изо всех сил.

Скотт испытывал острое наслаждение, чувствуя, как Лаймонд, холодный, неуязвимый, извивается в его руках. Он навалился всем телом и почувствовал, как тот дернулся. Затем, как некогда Денди Хантер, Скотт ощутил дикую боль в колене, а через мгновение его отшвырнули.

Скотт невольно разжал руки:

— Господи!

Мощные мышцы снова сжались и разжались, Скотт снова упал и на этот раз ударился головой, едва не потеряв сознания. Он лежал поперек ног хозяина, ему не за что было схватиться; Лаймонд мог бы расправиться с ним, но медлил. Правая рука Скотта была свободна. Слава Богу, он вовремя вспомнил: правая рука свободна, кожаная куртка разодрана в клочья, а под ней, привязанный прямо на голое тело, припрятан маленький острый нож.

Скотт легко его нащупал — казалось, нож сам просился в руки. Уилл немного помедлил, играя клинком, а затем с мрачным торжеством вонзил его по самую рукоятку в напрягшееся тело Лаймонда.

Воодушевление оставило Скотта, порыв угас, и он едва не лишился чувств. Лежа без сил на каменном полу, он не обращал внимания на приближающийся шум, едва чувствуя, что потолок подвала ходит ходуном, не слыша даже, что люди наверху выкрикивают его имя. Раздался треск, сверху падали штукатурка и камни, пыль забилась в глаза и волосы. Уилл прикрыл лицо рукой.

Рядом закричал Мэтью, и Скотт наконец понял. Конечно: сначала — камни, затем — греческий огонь. Скотт знал, что ему надо встать и пойти наверх. Через минуту он пересилил себя и поднялся. В окружавшей его темноте не было никакого движения.

Морщась от боли, Скотт нашел лестницу и стал медленно подниматься. Мэтью, упорно копошившийся в темноте, разыскал все-таки Лаймонда и упал на колени рядом с ним.

Весь покрытый грязью и штукатуркой, с исцарапанными в кровь руками Скотт ждал снаружи, пока сэр Эндрю и остальные осматривают подвал. Он отметил про себя презрительные усмешки при его появлении.

Сэр Эндрю вылез на поверхность. Собранный и сдержанный, как всегда, он направился к Скотту и взял у него из рук поводья коня Лаймонда.

— Держись веселее! Сегодня славный летний денек.

Скотт покраснел:

— Мы можем ехать?

— Когда твой приятель сядет в седло, — спокойно объяснил сэр Эндрю. — Ты думал, что убил его? Он ранен в плечо, только и всего.

Скотт, побледнев, посмотрел туда, куда указывал сэр Эндрю.

В центре небольшой толпы спокойно сидел Лаймонд, прижав платок к ране, и ждал, пока люди Хантера как следует свяжут его и Терки и посадят на коней. Он был так же грязен, как и Скотт: перепачканная белая сорочка выбилась из-под разорванного камзола, лицо было искажено от боли и вымазано штукатуркой. Но вне всяких сомнений это был он, живой, отнюдь не искалеченный.

Сэр Эндрю язвительно заметил:

— Легендарный Лаймонд, затравленный, как крыса, в своем же подвале.

— О нет, я пришел сам, как кот на валериану. Ты ведь так неотразим, Денди, чему тут дивиться?