Читаем Игра королей полностью

— А ведь они нарушают Вторую заповедь,[9] — Варнавский утвердил локоть на столе и обхватил пальцами подбородок. — Причем самым беспардонным образом. С ума можно сойти с этими католиками.

— Это, до некоторой степени, логично — ваять Марию с Марии, — примирительно отозвался кто-то. Кап-раз не заметил, кто именно.

— Логично, не спорю. Но сам факт! Кортес — тот еще котел… напомните мне, она и там почетная гражданка? Как в Pax Mexicana?

— Так точно.

— Совершенно невозможно работать! Могу себе представить, что начнется, тронь мы хоть пальцем эту их «святую». А если придется? М-да. Есть у вас что-нибудь? Помимо сего свидетельства фетишизации?

Саркисян покачал головой.

— Ничего нового выяснить не удалось, к сожалению. Документальные свидетельства скудны, а что касается показаний очевидцев — прошло слишком много времени, и реальность давно сменилась легендой. Персонал имперской миссии сменился. Разумеется, мы разыскали всех, но толку с гулькин нос. Говорят-то они много, однако… Как графиня Корсакова в промежутке между танцами обезвреживала террористов при помощи вынутых из прически шпилек и какой-то матери и как ее же стараниями на головы людей НЕ посыпались планетарные бомбы — показали во всех новостях. Несколько милых штрихов к портрету ничего не меняют, потому что они именно милые и никакие больше. Кто-то из опрошенных выше оценил женщину, кто-то — профессионала, но средний балл впечатляет. Генерал Рамос умер с год назад. Прочие представители официальных властей с Марией Александровной до боя не встречались, а после — расстилались ковриком. Конечно, ее успехами в деле наведения порядка на орбите были довольны далеко не все, но мнение побежденных мало кого интересует. Тем более что там и мнения никакого нет, одни проклятия. Мастер Чжан прочел нам обстоятельную лекцию о недопустимости любых инсинуаций в адрес «Госпожи, Сохраняющей Преемственность», а без разрешения старого черта ни один его соотечественник слова сказать не смеет. Резюмирую: на Кортесе нашу фигурантку в прямом смысле слова боготворят. Как вы говорите, глушняк.

Варнавский раздраженно повертел головой. Чуть ли не впервые за всю свою карьеру он столкнулся с человеком, неуязвимым для шантажа. Неуязвимым именно с практической точки зрения. Это задевало его как профессионала, заставляло нервничать и торопиться. Разумеется, понимание проблемы — уже половина ее решения, но все же… все же… все же…

Ошибки и промахи, без которых не бывает карьеры военного (да и любой другой), отнюдь не замалчиваются, напротив — открыто признаются. Порочащие на первый взгляд связи на поверку оказываются неизбежными в свете поставленных задач и опять же не скрываются. Финансовых махинаций нет за полным отсутствием необходимости. Кошек в детстве и то не мучила — в пределах ее досягаемости попросту не было кошек.

По всему выходит, что единственное, за что можно хоть как-то зацепиться — это Орлан. Пора бы, кстати, Лукошникову с Малыгиным и проявиться. Сколько можно беседовать с одним-единственным человеком?

Размышления Варнавского прервал сигнал коммуникатора.

— Ну что там еще? — сердито отозвался он. — Я же просил ни с кем не соединять!

— Господин капитан первого ранга, — быстро, чтобы не дать разрастись начальственному гневу, проговорил адъютант. — С вами желает переговорить графиня Корсакова!

Над столом для совещаний пронесся и тут же сошел на нет недоуменный гул. Варнавский приосанился, увеличил громкость и коротко бросил:

— Давайте!

На экране возникла объявленная адъютантом персона, облаченная во что-то серо-голубое и довольно официальное. Однако неуловимо-частная обстановка за спиной позволяла предположить, что вызов пришел с домашнего коммуникатора. Догадка тут же подтвердилась бегущей внизу экрана строкой.

— Добрый вечер, Мария Александровна, — Варнавский раздвинул губы в легком намеке на вежливую улыбку.

— Добрый вечер, Павел Иннокентьевич. Простите, что отрываю вас от дел, но в данный момент сложилась ситуация, требующая, как мне кажется, немедленного разрешения, — столь же вежливо произнесла графиня.

— А именно?

— Некоторое время назад на Бельтайне были арестованы некие капитан третьего ранга Лукошников и капитан-лейтенант Малыгин. По крайней мере, так они представились Федору Одинцову. Эти господа утверждают, что действовали в соответствии с вашим распоряжением.

Такого Варнавский не ожидал. И прекрасно видел, что собравшиеся за столом подчиненные едва сдерживают нервный смех.

— Арестованы? Что значит — арестованы?

— То и значит, — невозмутимо ответила его собеседница. — Полиция, наручники, камера предварительного заключения, допрос. Вы никогда не принимали участия в процедуре ареста и последующих действиях?

У каперанга возникло стойкое ощущение, что над ним издеваются.

— И что же послужило причиной ареста?