Читаем Игра полностью

Никто из троих, даже мама, не прочел ни строчки. Но, несмотря на отношение к нему Хенке, папа на самом деле не был злым человеком, отнюдь нет! Уже будучи взрослой, Ребекка поняла, что его поведение было своего рода ущербностью. Просто некоторые люди начисто лишены эмпатии и поэтому не в состоянии показать любовь.

А бедная мама делала все, что могла. Стоило ему только глазом моргнуть, она уже бегала вокруг на задних лапках и делала все, чтобы он был в хорошем настроении. Затем мамин мир погрузился во тьму болезни и выпивки, призванной подавить страх. И тогда ответственность за то, чтобы все в доме было так, как хочется папе, уже легла на ее, Ребеккины, плечи.

На самом деле нет ничего странного в том, что она влюбилась в Дага. Ведь он просто был более молодой версией ее собственного отца. И все, что требовалось, — это немного интереса с его стороны. В отличие от отца, Даг мог быть на удивление щедрым на проявление чувств, когда он был в правильном настроении. Мог прийти с цветами и подарками, рассказывать на весь мир о том, какая она потрясающая, и блистать в роли любящего бойфренда. Неудивительно, что Ребекка сдалась без боя, и он сделал предложение уже через несколько месяцев. Так она нашла себе новый авторитет, перед которым склонялась и так и эдак, — еще одного человека, чью любовь пыталась заслужить путем самопожертвования.

Как если бы это с ней было что-то не так.

Фу, черт, как легко думать задним умом…

Хенрик же, наоборот, был шумным и подвижным ребенком. Любил играть в буйные игры, иногда отражавшиеся на обстановке их квартиры, и это, конечно, не могло нравиться отцу, особенно если он успевал принять чего-нибудь горячительного после работы… Тогда появлялся ремень, а папа был не из тех, кто мог сдержаться. Он бил и бил, несмотря на то что и она, и мама умоляли его прекратить. Пока кто-нибудь из них не бросался на Хенрика, чтобы закрыть его собой и прекратить, наконец, очередной кошмар.

Больницу она помнила прекрасно. Взгляды персонала и то, как крепко она держала отца за руку. Его наигранно спокойный голос: «Да нет, доктор, Хенрик просто упал с лестницы. Он такой шалун».

Она неосознанно прикусила нижнюю губу.

Ей всегда нужно было действовать быстро, вовремя убирать Хенке, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Следить за тем, чтобы и младший брат, и отец оставались в хорошем настроении, чтобы дома не было трений. Мама тоже очень старалась — по крайней мере сначала. Но с тех пор, как болезнь стала брать свое и отвлекать большую часть ее внимания, она уже не могла, а может быть, и не хотела ничего делать. И тут папа наконец-то заметил мамино существование. Как ни странно это звучит, но, видимо, именно алкоголь и жалость к самим себе в итоге сблизили маму с отцом. У них появились общие интересы и темы для разговоров. Так что со временем Ребекке пришлось в одиночестве заботиться о сохранении хрупкого равновесия в их доме. Всегда быть начеку, постоянно готовой вмешаться, почти как на нынешней работе. Сначала защитить Хенке от отца, а впоследствии уже от него самого.

Школьные прогулы, дурные компании и курение травки — все это, по крайней мере поначалу, скорее всего было чем-то вроде мести. А потом уже, пожалуй, оправданием того, что ему было просто наплевать на всех и вся…

Ребекка поленилась разъединить склеившиеся страницы альбома, поэтому к следующему, случайно открытому листу прошло уже десять лет. Она закончила школу и сидит за празднично накрытым столом в их старой квартире.

Они с Дагом, влюбленные, улыбаются в объектив. Он обнимает ее за плечи, а она прильнула — наверное, чересчур плотно — к его широкой груди. Это выглядит так, как будто он держит ее силой. Она кажется радостной, даже счастливой в своей белой студенческой фуражке и светлом летнем платье. Несмотря на то что с их знакомства прошло всего полгода, у нее на пальце блестит кольцо. Возможно, это уже ретроспективное искажение, но, внимательно приглядевшись, Ребекка ловит себя на мысли, что счастливая улыбка не распространяется на ее глаза. Будто счастье на фотографии — лишь фасад.

На соседнем снимке изображены другие гости за столом. Мама, как всегда истощенная и с впавшими глазами, Хенке и Манге, мать Дага, его сестра Нилла, а также пара ее собственных подруг, чьих имен она уже не помнит. Все улыбаются и машут рукой фотографу, которым, вероятно, является она сама. Радостный привет из внешне счастливого прошлого.

«Улыбаемся и не моргаем! Ребекка, привет!»

— Привет-привет! — вздохнула она и внезапно загрустила.

К моменту, когда был сделан этот снимок, прошел уже год, как папа поехал в Испанию в командировку и вернулся в гробу. Пройдет еще десять месяцев, и рак добьет маму, и она составит отцу компанию в колумбарии. Но до этого успеет насмерть разбиться Даг, а Хенке окажется в тюрьме.

А что же она сама?

Н-да, как сказал Манге, ей тоже досталось…