Читаем Игра полностью

— Так вы иногда общаетесь с Хенриком?

— Конечно, — ответила она и с облегчением улыбнулась. — Вообще я собираюсь с ним встретиться, как только мы закончим.

«И свернуть ему шею», — добавила она, но уже про себя.

* * *

Кто бы ни звонил сейчас в дверь, это явно очень упрямый придурок. Подушку на голову, сделать вид, что его нет дома, пока эта сволочь не свалит. Сволочь оказалась настойчивей свидетелей Иеговы. Он или она давит на звонок с мучительными, пыточными интервалами и делает это уже минут десять. У Эйч Пи достало времени сосчитать.

Первые десять секунд звонок длинный, дзззззззыыыыыыннннь!

Десятисекундная пауза.

Затем снова это дзззззззыыыыыыннннь!

От этого ехала крыша. В итого не оставалось ничего другого, кроме как встать с постели и открыть.

С красной рожей, в одних трениках, подхваченных со стула по пути, он в ярости распахнул дверь, чтобы как следует дать этой твари в морду. В следующее мгновение, не совсем осознавая, как это вышло, он уже лежал на спине на коврике в прихожей.

* * *

Андерберг с потрохами купился на ее новую тактику защиты… Именно история о тяжелом детстве — лучшее средство ввести в заблуждение любого мозгоправа. Докторишка прямо размяк из-за того, какой неожиданный поворот приняла их беседа. Похвалил ее за то, что она такой откровенный и сильный человек, а также согласился, чтобы она начала работать уже на следующей неделе. Пару деньков отдыха — то, что нужно, будет время кое-что выяснить…

Понадобилось десять минут на то, чтобы вытащить его из койки. Достаточно было аккуратно заглянуть в щель для почты, прислушаться — и стало понятно, что он дома. Хоть спальня и располагалась в дальнем конце квартиры, расстояние недостаточное, чтобы не услышать его храп.

Нурмен воспользовалась старым полицейским приемом. Трюк с дверным звонком: десять секунд звонишь — десять секунд пауза.

Никто пока не выдерживал.

Ребекка услышала, как он шлепает через прихожую, поэтому отодвинулась в сторону, чтобы он не увидел ее в глазок. Как она догадалась, братец собирался резко распахнуть дверь, а поскольку она уже держалась за ручку, достаточно было, как только он тоже возьмется за нее изнутри, хорошенько дернуть дверь на себя, — и он вылетит на площадку. Остальное дело техники. Как только он попытается восстановить равновесие — слегка толкнуть его в грудь, чтобы заставить растянуться на полу в прихожей. Быстро войти и захлопнуть за собой дверь.

Основы полицейской тактики, упражнение 1А.

* * *

— Бекка, ты что, сдурела? — завыл брат, вставая с пола и уже поняв, кто к нему вторгся.

— Вообще-то это я у тебя должна спросить, — отрезала она и пальцем указала в сторону кухни. — Кофе есть или ты тратишь все бабло на другие растительные продукты?

Уже стоя под дверью, она почувствовала доносившийся из квартиры сладковатый запах травки.

Хенрик не ответил, а пошел впереди нее на кухню и начал греметь грязной посудой.

— Растворимый пьешь? — пробормотал он, помахав коричневой стеклянной банкой.

— Вообще нет, но так и быть, — ответила Ребекка, отпихнув от себя кипу старых номеров «Метро».

«В квартире полный бардак», — констатировала она. Повсюду валяется одежда и всякое барахло. Старые газеты, полные пепельницы и грязные стаканы, куда ни глянь. Стены и потолок — желтые и жирные от сигаретного дыма, а в мойке — гора грязной посуды, к которой никто не прикасался минимум неделю. Это похуже, чем в последние дни перед маминой смертью. Короче, бомжатник, если не считать плазменного телевизора и компьютера, замеченных ею в гостиной.

И как он только может жить в таком свинарнике?

— Ну, как твои дела, сеструха? — пришибленно, но гораздо менее сонно спросил Хенрик после того, как поставил на стол две разные чашки с растворимым кофе.

— Смотря что ты имеешь в виду, — хмыкнула она. — Жизнь в целом или общее состояние здоровья?

— Ну, э-э-э, сама знаешь. — Он бросил взгляд на ее залепленную пластырем голову. — После аварии.

Ребекка вздохнула:

— Спасибо, что спросил. Голова побаливает, гематомы кое-где, больничный на несколько дней — ну, в общем, и все.

— А твой коллега?

Она слегка прищурилась, но в его вопросе явно прозвучали нотки неравнодушия. Похоже, переживает почти по-настоящему.

— Полегче. Звонила туда утром, ему немного лучше. Похоже, оклемается.

— Супер!

И жесты, и тон свидетельствовали о том, что он говорит искренне.

Вопрос в том, кого касалось это чувство облегчения. Она не сомневалась, что не Крузе.

— Так, ну а теперь, когда с любезностями покончено, не будешь ли ты так добр разъяснить мне, что это была вчера за фигня? Я позвонила из-за тебя в три изолятора, а в ответ надо мной посмеялись, где-то более, где-то менее зло.

Хенрик тут же отвел глаза.

— Ничего, — промямлил он.

— Ничего? — переспросила она максимально язвительно.