Читаем Игра 14.0 полностью

— Прости, что я тебя так выспрашиваю. — Видимо, почувствовал наконец, что Бастиану не по себе. — Это не праздное любопытство, у меня есть свои причины. Ты скоро всё поймешь. — Он приложил к губам фляжку и сделал большой глоток. — Сандра уже рассказывала тебе о нашем отряде?

Девушка словно ждала, когда произнесут ее имя; видимо, разговор ее был закончен, и она сочла нужным присоединиться к ним. Рядом плелся Штайнхен.

— Это он! — улыбнувшись, сказала Сандра. — Это Бастиан.

— Мы уже познакомились, — отозвался Пауль. — Я даже успел поинтересоваться, хорошо ли твой друг умеет латать раненых рыцарей…

Остаток фразы Бастиан не услышал: рядом вдруг появились «шотландцы», и завывание волынок лишило их возможности продолжить разговор. Пауль довольно прилично изобразил несколько па хайланда.[6] Когда музыканты наконец удалились и звуки волынок стихли, он опять взял слово:

— Нам однозначно надо еще кое-что обсудить, но я ужасно проголодался. Как вам такая идея: мы сейчас пойдем и перекусим жареными ребрышками?

Идея просто супер, подумал Бастиан.

Они не спеша пошли по лугу мимо разноцветных палаток, стендов с оружием и сложенных горками соломенных тюков, по которым карабкалась детвора. То тут, то там над дымящимися очагами висели горшки; пахло гуляшом, колбасками и пивом.

За стойкой с надписью «Яства и напитки», к которой они направлялись, женщина поворачивала над очагом вертел с ребрышками. Она, видимо, оказалась хорошей знакомой Штайнхена, потому что стоять в очереди среди потных гостей и их надоедливых отпрысков им не пришлось. Хозяйка раздала всем картонные тарелки с ароматными кусками жареного мяса, и вся компания расположилась в тени огромного бука.

— Так что тебя привело в медицину, Бастиан? — возобновил разговор Пауль. В его глазах сквозил такой неподдельный интерес, что Бастиан смутился. Неужели его учеба действительно занимает этого типа? Или он расспрашивает чисто из вежливости? Но тогда он явно перестарался.

Пауль же всматривался в него так, словно хотел увидеть насквозь. В детстве Бастиан не раз с неудовольствием ловил на себе подобные взгляды, так что и сейчас особой радости не испытывал.

— Если ты рассчитываешь услышать какое-то оригинальное объяснение, тогда извини, — раздраженно отозвался он. — Я изучаю то, что меня всегда больше всего интересовало.

Похоже, Пауля его ответ устроил. Во всяком случае, ощущение пронизывающего взгляда исчезло.

— А ты, Пауль, чем занимаешься в реальной жизни? — Бастиана тоже распирало любопытство, и он решил взять реванш.

— В реальной жизни? — задумчиво повторил Пауль. — Что ты имеешь в виду? Я лежу на траве, солнце светит мне в лицо, рядом — какая-то еда, питье. Трудно даже представить, ради чего можно было бы от всего этого отказаться.

Очень изящно! Как ловко он избежал ответа на поставленный вопрос! Впрочем, Пауль еще не закончил откровенничать.

— Если ты имеешь в виду учебу или работу — то да, можно сказать, я уже работаю: занимаюсь исследованиями, езжу повсюду, ищу следы прошлого. Кто-то когда-то сказал мне: тот, кто понял прошлое, овладел будущим. — Он огляделся и указал на воинов в кольчугах, как раз проходивших мимо. — Вот почему здесь я чувствую себя очень уютно. Куда ни глянешь, всюду прошлое.

— Понятно. — Какая складная ложь! Бастиан попытался, но так и не смог представить себя в роли Пауля. — А ты, Штайнхен?

— Со мной почти то же самое. Впрочем, об исследованиях я думаю куда меньше. Гораздо больше меня интересуют разные блюда. — Он с удовольствием похлопал себя по туго набитому животу. — Можно сказать, я гурман! Но иногда подрабатываю художником-графиком, чтобы пополнить кошелек.

— Он потрясающе рисует, — добавила Сандра. Девушка сидела так близко к Бастиану, что их плечи соприкасались. — Он нарисовал герб нашего отряда Saeculum.

Ах да, точно. Ролевая игра. Saeculum.

— Объясните мне еще раз, в чем там суть? — попросил Бастиан, поняв, что попытки отыскать салфетку, чтобы вытереть рот и руки, тщетны. — Вы устраиваете ролевую игру, а чтобы было интереснее, отказываетесь от любых изобретений нашего времени? От часов, мобильных телефонов и всего такого, да?

— Ага, — подтвердил Штайнхен, подняв обглоданную косточку, словно указующий перст. — Но это не всё. В нашем отряде ты не найдешь ни спичек, ни табака, ни жареного картофеля.

— А это еще почему?

— Пауль, объясни ему. В конце концов, ты же главный организатор.

На этот раз Пауль ответил не сразу — он с нескрываемым аппетитом расправлялся с куриной ножкой.

— Дело вот в чем: картофель, кукуруза, табак — всё это появилось в наших широтах примерно в шестнадцатом веке. Мы же строго соблюдаем правило, по которому в игре можно использовать только то, что существовало в четырнадцатом веке. Saeculum quartum decimum.[7] Жизнь в те времена была отнюдь не сладкой: чума, войны, даже малый ледниковый период… В нашем возрасте у многих уже не было половины зубов. — Он поднял голову и подмигнул Бастиану. — Сколько тебе лет?

— Двадцать.